Растерянный и злой Ланс поймал его ехидный взгляд. Он не хотел «попробовать войти», просто он «огрызнулся» что ли, не отвел вовремя глаз и буквально поскользнулся в наполнявшей зрачки Хозяина кромешной темноте. И Ланса понесло… В бездну… В голую сингулярность. Пока не закрутило через мгновение и не выкинуло обратно задыхающегося и раздавленного биением собственного сердца.
Кто-то… Хозяин, конечно, растирал ему виски. Ланс почему-то всё ещё сидел. И как не грохнулся с кушетки?
— А ты далеко зашел, — веселился Хозяин. — Не бойся, такие путешествия, в общем-то, не опасны. Ты же не имел агрессивных намерений и увидел в зеркале всего лишь самого себя. Что, было так страшно?
Смуглый взял руку Ланса, и тот не отдернул ее. Прежде всего, потому что мышцы почти не подчинялись, перед глазами все еще что-то мигало и вспыхивало. Ну и…было стыдно, что он позволяет им слышать свои эмоции. И Смуглый был-таки прав — это нервы и боль. Укола он не видел, да и не почувствовал. Не до того было.
— Теперь ложись, где сидишь. Лицом вниз.
Ланс не сразу расслышал и понял, чего хочет Смуглый, но, осознав, снова сжался, как пружина.
— Мне нужно сделать еще один укол, — пояснил тот спокойно.
«Вот и сделай его себе».
— Опять начал заводиться? Хорошо. Спиной повернись. Ну!
Ланс резко повернулся, скорее даже отвернулся от Смуглого.
Тот аккуратно ввел иглу под лопатку.
— Мышцы расслабь. Будет больно.
Ланс не поверил. Но боль действительно обожгла плечо, вместе с кровью пробежала по шее и ударила в голову. Лайтмен ненадолго отключился и очнулся уже лежа на кушетке. Хозяин осторожно растирал ему спину, снимая руками боль, как это умел делать и Ланс.
Мир становился все ярче, и Лайтмен даже испугался: «Что же они такое со мной сделали?»
— Интоксикацию сняли. Как, по-твоему, можно общаться с человеком, у которого абстинентный синдром? Больно?
Ланс чуть качнул головой и сел. Ему уже действительно не было больно. И даже настроение чуть поднялось.
— Отдохнешь? Или поговорим? — спросил Смуглый.
Ланс поднял глаза. Взгляд был невинным, как у ребенка.
— Посмотри, Стэнли, мы, оказывается, поймали ангела. У него на лице написано, что он у каждой мухи берет письменное разрешение, прежде чем согнать ее с мусорной кучи. А я, садист, тут на него досье собираю. Может, это не твое, моя прелесть?
Смуглый вызвал на экран документальные съемки Ланса в Африке. Он там крошил негров во имя процветания белой части человечества… Или ещё во имя чего-нибудь. Лайт почему-то очень смутно помнил, чтобы он вообще там что-нибудь снимал, но съемки были его, это не вызывало сомнений. И камер было задействовано не меньше десятка, и ракурсы были взяты для отчета отличные, да и вообще — любой режиссер свою руку знает. Съемки точно делал Ланс. И в кадре был тоже он. Вот только не вспоминалось, чем ему тогда насолили эти негры, но все равно, поделом им.
Глядя на веселую погоню в джунглях, Ланс улыбнулся.
— А ты, моя прелесть, трупы обычно считаешь, или так, до кучи?
Ланс продолжал ангельски улыбаться. Эту улыбку он отрабатывал долго и не раз видел, как она, родная, доводила до бешенства многих «блюстителей порядка». Интересно, на этого она тоже подействует раздражающе?
Хозяин сжал подбородок Ланса и заставил его смотреть себе в глаза. Пленнику было неприятно, но никакого психического воздействия он не ощутил. Может, зря боялся насилия над мозгами? По крайней мере, у Хозяина было уже сто возможностей покопаться у него в голове, и не одной из них он не воспользовался.
— А получилось бы? — спросил Смуглый. — У тебя по мозгам один трактор уже прошел, только меня там не хватало. Ты не узнавал, кстати, у своего начальства, они лыжи снимали, когда копались в тебе последний раз?
— Ты думаешь? — спросил Стэн.
— А что это может быть еще? Когда они вывели его из гостиницы, они им практически управляли. Значит, какая-то железяка у него в голове быть должна.
Хозяин набрал какой-то код на одной из панелей и из образовавшегося отверстия достал полупрозрачный шлем, в общем и целом похожий на те, что надевали на Ланса в Мутационном центре.