Вообще, 9 из 10-ти присутствующих на совете парней выросли на одной улице. Только Хозяин пришел сюда со стороны. Он мало рассказывал о себе, но успел обрести учеников и перевернуть в их душах все, что только можно было перевернуть. Они так много приобрели и потеряли за это время, что Хозяин решил дать им сегодня возможность уйти. И предложилситуацию, где все должны выбрать. Или понять, что еще не готовы к этому.
— Я не требую немедленных действий, — сказал он. Все зависит от поставленных задач. Кто-то останется здесь и начнет вместе со мной делать грязную работу сейчас, кто-то уйдет в Великий Космос, чтобы учиться, познавать и формировать знание. Каждый будет идти своим путем, путем, который определен не нами. Кто-то уйдет, кто-то останется. В этом и есть долг каждого. Но, благодаря моим словам — все вы будете помнить о Земле, которая дала вам жизнь. И о вашем ДОЛГЕ перед нею. Я начал говорить о самом больном для меня именно затем, чтобы помочь нам разделиться. Я уже давно слышу и чувствую, как тяжело работать здесь, на Земле, тем, чья цель познание и исследование. Здесь — мы все по колено в крови, и не каждый в силах это выдержать. И в этом, как и во всей Вселенной, нет ничего хорошего или плохого. Давайте перестанем мучить друг друга. Я три года внушаю вам — морали нет — мы ее придумали. По человеческим меркам вы не должны Земле, и Земля ничего не должна вам. У нас — иные законы. но и мы выбираем только путь, только белое или черное. Именно это определяет наш ДОЛГ на Земле. И поэтому вы должны решить — кто сейчас остается здесь, и кто пойдет дальше. И в этом нет добра или зла. Добро или зло там — где мы идем против себя, ибо мы и есть Вселенная.
Прошла одна секунда, другая. И вдруг воздух замерцал, стал густым и мутным, а когда туман рассеялся — в комнате осталось всего четверо. Но прежде, чем они успели обменяться взглядами, отъехала раздвижная дверь, и вошла девушка. Блондинка.
— Мужчины как всегда совещаются! — заявила она с порога. — Между прочим, я — тоже остаюсь. Хотя некоторые решили выслать всех женщин на Голубую Лагуну, и одна даже согласилась!
— Да…, — сказал Стэн. Это была «его» девушка.
— Ну что ж, — улыбнулся Хозяин. — В данном случае, действительно, пол значения не имеет. Да и переспорить ее ты, на моей памяти, еще ни разу не смог. Значит — пятеро?
Мишель
— Зачем ты здесь?! Обида в глазах Мишеля зацементировалась и грозила превратиться в «Обиду На Весь Мир». Мало того, что уже случилось, оказывается, еще и Марс следил за ним, как за ребенком.
Марсель Куаре не умел успокаивать детей, хотя убивал он их, в отличие от Лайта, без особых сантиментов. У него не глючило в башке при виде наивных глазок и слюнявых мордочек. Это Лайтмен мог часами рассказывать МакМилну сказки по ночам или вычесывать блох у Ласси.
Марс почти незаметным движением пальцев вынул из-за подкладки куртки 3 серикена, посмотрел на невольных, но лишних свидетелей, и вдруг какое-то смутное воспоминание заставило уже зажатую в пальцах стальную «звездочку» скользнуть обратно в ладонь. Марсель попристальнее всмотрелся в лицо одного из мальчишек. Примерно так выглядел Ланс лет десять назад!
— Как зовут этого? — спросил Марс у Мишеля каким-то незнакомым, металлическим голосом.
Мишель почему-то испугался. Он никогда не видел, как Лайтмен или Марсель убивали, не знал, какие лица бывают у убийц, но словно почувствовал, что сейчас может случиться что-то ужасное.
— Марсик, — шепотом сказал он, — не надо. Давай уйдем.
— Я спрашиваю — кто это?! — еще более резко спросил Марсель, не сводя холодного взгляда с Льюиса.
— Это Льюис. Это Арчи и Саймон.
— Льюис?.. — спросил Марсель.
— Льюис Лайтмен, животное, — бросил Льюис с вызовом. Он был больше удивлен, чем испуган происходящим.
— Лайтмен? — повернулся к нему Мишель.
— Шеф будет рыдать от восторга, — сказал Марсель, доставая парализующий пистолет.
Льюис оглянулся в поисках оружия, но на ноже для фруктов спал Арчи.
Саймон улыбнулся Марселю.
— Только не надо тянуть, — сказал он спокойно. — И, пожалуйста, в голову.
Глаза у него, Мишель это заметил только сейчас, были совершенно мертвые.