— Так, мелочь, — сказал Хозяин щенкам. — С этого момента после десяти вечера чтобы я детей на улицах без сопровождения взрослых не видел. Дети — это до 25 лет. Взрослые должны иметь при себе паспорт. Для самоуспокоения. Наши и так разберутся, кому сколько.
Воздух в комнате словно бы сгустился — Севочка опять занялся своими психическими штучками. Он вроде ничего особенного не делал, но вот не слушать, что он говорит, к примеру, было сложно. И не подчиняться тоже. Допустим, если он говорил кому-то: встань — Лансу тоже хотелось встать. Это был не гипноз. Это была воля, постепенно выпускаемая и затапливающая комнату.
— Выворачивайте карманы, — сказал Хозяин. — Наркотики, сигареты — все на пол! Лучше бросайте это сами. Что-то найду я — будет хуже.
Лайт с интересом наблюдал — смогут ли щенки сопротивляться. Они отреагировали, конечно, по-разному. Один сразу начал суетиться. Секунду спустя еще трое, глядя друг на друга, тоже побросали что-то мелкое. Темноглазый нестриженный пацан с крестиком в ухе сказал:
— Вы не имеете права.
Самый маленький и щуплый, тот, что выглядел в этой компании странно, попятился, прячась за спину крепыша-блондина с озадаченной физиономией. У блондина, судя по выражению лица, ничего запрещенного в карманах не было.
Хозяин, наконец, подошел к пацанам почти вплотную, до этого он делал вид, что они не очень-то его и интересуют. Для начала он посмотрел на то, что они вывалили. Сказал одному стриженному:
— Рукав закатай. Левый.
Ланс не видел, что там, у щенка с венами, но, в общем-то, и по глазам всё понятно было.
Хозяин повернулся к пацану с крестиком.
— И на что именно я не имею права? — сказал он, задержав взгляд на его лице.
— Вы не милиция.
— И ты не депутат Городской Думы. — Хозяин говорил спокойно, глядя на щенка с ленивым любопытством. Если спектакль и делался сейчас, то не для Ланса. Развивалось всё как-то не театрально и без особого нерва.
— Значит, раз вы сильнее — всё можно? — голос у пацана с крестиком подрагивал, но не особенно.
— Ну раз тебе в два часа ночи можно выяснять, зарежут тебя случайные отморозки, или ты быстрее бегаешь, значит и мне — можно. Можешь потом на меня пожаловаться, куда твоей душе угодно, а сейчас будешь делать то, что я скажу. Сигареты бросай.
— Да пошёл ты! — и вот тут голос уже дрогнул.
— Я-то успею. У тебя что, остались иллюзии на мой счёт? Что я захочу — то я с вами и сделаю, если сами ничего не понимаете. Или ты предпочитаешь познавать мир исключительно с помощью личного опыта? Ну, порезали бы тебя слегка, полежал бы месяц-другой в больнице, сам бы перестал по ночам шляться. Так что ли?
— Да, так!
— Ну, давай мы тебя тут порежем. Стерильными инструментами, аккуратно. — Чем дольше Хозяин говорил, тем холоднее становился его взгляд. — Или ты хочешь этим? — он поднял с пола нож и бросил его в отверстие в стене (в утилизатор, как позже узнал Ланс). Бросил за спину, но резко, так, что пацан вздрогнул. Хозяин посмотрел на него, ожидая, скажет тот еще что-то?
— Я ничего от вас не хочу!
— Не хочешь — останешься здесь, пока за тобой не приедут родители.
— Значит, если я отдам сигареты, меня отпустят! Тебе что, курить нечего?
Хозяин отвернулся от него.
— Объясняю всем. Если вы сейчас тихо и мирно сделаете то, что вам скажут, на первый раз эта встреча обойдется без особо неприятных последствий. Так как натворить вы ничего не успели, может и разойдёмся. Кто-то переночует здесь. Завтра — уколов наставлю и отпущу. Но второй раз лучше не попадайтесь. И постарайтесь в дальнейшем разучиться: курить, пить, колоться и шататься по ночам по улицам. Это понятно? Кому я не нравлюсь, могу предложить милицию. И быстро. — Он снова обернулся к пацану с крестиком. — 5 минут на размышление тебе хватит? Или ты выворачиваешь карманы, или ты здесь пройдешь полный курс лечения от глупости, и заберут тебя отсюда родители. — Он взглянул на висевшие на стене часы. Наблюдательный Ланс мог поклясться, что две минуты назад их там просто не было. — Время пошло.
Хозяин повернулся к другим мальчишкам.
— Вы трое — спать. Утром договорим. Кто хочет позвонить домой — звоните. Телефон на столе. Ты — домой, — кивнул он белобрысому. — Патруль тебя проводит. Больше так поздно ходить не надо. Это последнее китайское предупреждение. А ты, друг милый, — это щупленькому пацаненку, — лучше бросай сигареты сюда. Я понимаю, что тебе жалко. Но мне тебя тоже жалко. Лучше — сам брось… Курить ты все равно больше не будешь. Сейчас два укола поставим — и всё.