— Это у них проблемы с генетикой? Ну, по Лансу я бы этого не сказал… Сделан он крепко… Ладно, это ты сам решай, я не политик. Однако… Может, он у нас наследный принц какой-нибудь?..
— Ага, член правящего клана «отмеченных пятном», — засмеялся Хозяин. — Не бойся, чем бы он ни был, в любом случае это действительно только наполовину. Так что, пусть у нас пока побегает, по крайней мере, какое-то время. Иначе будет вторая серия боевика «Крыша в пути», или как это у них, в Голливуде, называется?
Бедный Саймон, он и думать не смел, что такое может произойти с ним. Настало утро. Он очнулся в зелёной светлой комнате в полном неведении относительно своего вдруг изменившегося тела.
У Саймона не было привычки потягиваться по утрам. Он просто поднял голову и осмотрелся. Комната ему понравилась, ведь он скорее ожидал увидеть себя в камере. Приятную лёгкость в теле Саймон приписал отсутствию протезов (что, в общем-то, совпадало с реальностью). Правда, теперь, без протезов, он уже не был абсолютно неподвижен и беспомощен, но пока не знал этого и лежал тихо, терпеливо ожидая, что будет дальше.
Вошёл человек со спокойными серьёзными глазами и грацией мастера по восточным единоборствам. Он сел на постель Саймона, сказал ему: «Доброе утро» и приподнял голову, чтобы напоить.
Саймон не отказался, хоть и почувствовал в воде какой-то привкус. Вообще-то Саймон умел сопротивляться и в таком положении — мышцы шеи и челюстей он развил превосходно.
Вошел Хозяин. Саймон узнал его, но не испугался. Чего бояться, когда он и так в его власти?
Хозяин наклонился к Саймону и взял его на руки вместе с одеялом. На миг сердце ушло в пятки, но когда Саймона куда-то понесли, он заставил себя довериться силе чужих рук и расслабился. Они прошли длинный люминесцирующий коридор, по обе стороны которого располагались одинаковые двери, вошли в лифт, большой и бесшумный, который вынес их вверх, в огромный почти доверху застекленный спортзал с бассейном метров на 25. Похоже, спортзал располагался на крыше — видно сквозь стекла было только небо.
Хозяин поднес Саймона к краю бассейна и… вытряхнул из одеяла в воду. Пока не умевший плавать Саймон, барахтался в воде, В. С. медленно разделся и прыгнул следом.
— Извини, — сказал он, подхватывая Саймона, как младенца, под живот, — нужно было как-то включить рефлексы.
Саймон отплевывался, молотил по воде руками и ногами, силясь понять, спит он или бредит.
— Ляг на воду, успокойся, я держу тебя.
Саймон замер, тяжело дыша от страха и напряжения, и пытаясь сообразить, что же еще нужно сделать, чтобы проснуться. Руки и ноги то слушались, то не слушались.
— Твой мозг разучился командовать мышцами. Постепенно все придет в норму.
Хозяин, видя, что Саймон устал, помог ему выбраться из бассейна. Двигаться юноше было трудно, и он просто лег на край. И вдруг с силой ударив рукой о пластиковый угол бассейна, вскрикнул от боли.
Хозяин сел рядом с ним, молча показал границу между «старой» и «новой» кожей на руке.
— Это сон? — спросил Саймон.
— Есть только одна штука, более фантастичная, чем сон. Это — жизнь, Саймон. Поехали. Тебе пора отдыхать, мне — работать.
Саймон с облегчением расслабился у него на руках. Он испугался было, что придется идти самому. Саймон жутко устал и уснул еще до того, как его положили на кровать.
Хозяин вернулся в свой кабинет. Перевалило за полдень. Город затих. Ничто не требовало его срочного вмешательства, и можно было перейти к планам на перспективу.
Последние три дня Хозяин, кроме пары сотен обычных своих дел, занимался еще и подготовкой революции. Он решил изменить форму правления в той части России, где жил сейчас, а потом и отделить эту территорию от государства.
На данный момент он обдумывал второй шаг — следовало вынудить определенную часть населения, уже слегка напуганную реформами, быстро разбежаться. Выезжающим В. С. планировал предложить денежное пособие, помощь с обменом жилья и транспортировкой пожитков. Правда, льготы следовало соотнести с запросами именно той категории населения, от которой и предполагалось избавиться.