Храмовым хозяйством обычно руководил совет, состоящий из брахманов и старейшин ряда других каст, иногда земледельцев, иногда торговцев или ремесленников. При храме кормился большой обслуживающий персонал, включавший писцов, ремесленников, певцов, музыкантов, танцовщиц и т. д. Особенно большим и хорошо организованным было храмовое хозяйство Южной Индии.
Хотя земли жаловались храмам, «пока светят солнце и луна», и в грамотах предается проклятиям тот, кто посягнет на эту землю, из истории известно, что нередко, особенно в смутные времена смены династий или в период покорения данной местности завоевателями, имения не только светских феодальных владельцев, но и брахманских общин и храмов конфисковались государством. Поэтому соотношение между государственной и частной феодальной собственностью в этот период постоянно менялось.
Однако все же в Индии полноправные общинники сохранили не только личную свободу, но и определенные права и привилегии. Пожалование (особенно в Бенгалии) производилось в присутствии всего населения, включая самые низшие касты. При этом в тексте грамот особо выделены махаттары, т. е. «уважаемые лица» общины, в число которых входили, видимо, староста и писец.
В грамоте из Южной Махараштры упоминается свободный от налога участок общинного старосты. Староста, как известно из литературных произведений, написанных в средние века, часто использовал свою власть для вымогательства взяток, требовал от своих односельчан почтения и приношений, был значительно богаче других общинников, и его влияние порой выходило далеко за пределы его общины. Одна из династий того времени, Раштракуты, происходила, судя по названию, именно из этого слоя общинников. Придя к власти, Раштракуты сделали свой общинный титул («сельская верхушка») династическим названием, нисколько не стыдясь своего сельского происхождения.
Община в средние века была сильной организацией и играла не только экономическую и социальную, но и политическую роль, особенно в Южной Индии. В Северной Индии община, по-видимому, была не столь большой и влиятельной, но и там она охватывала несколько деревень (грана) или более мелких населенных пунктов (кона, паттака и т. п.). Каждая община имела свой общинный совет, состоящий из «уважаемых людей», распоряжалась землей и разрешала все местные ссоры и тяжбы. В Южной Индии община могла включать территорию целой области (наду у тамилов). В Карнатике для названия такой большой общины употреблялось географическое название с добавлением числа, например Белвола 300, Чирапи 12 и т. п. Ученые спорят, что означают эти числа, но наиболее вероятно, что они показывают или число хозяйств, охваченных данной общинной организацией, или число низовых деревенских советов, в нее входящих.
Такие общины осуществляли самоуправление и самооборону, организовывали взаимопомощь крестьян, строительство оросительных сооружений, принимали (участие в усобицах феодалов. Свои указы они высекали на каменных плитах, нередко вмурованных в стены храмов. Средства на всю эту деятельность собирались в виде общинных сборов, иногда не уступавших по величине сумме государственных налогов. Постепенно, с усилением феодализации, такие крупные общины начали терять автономию и превращаться в обычные административные единицы, все больше подпадавшие под контроль назначенных свыше чиновников. Окончательный распад больших общин на мелкие, охватывавшие одну-две деревни, видимо, произошел в XIII–XIV вв.
В индийской сельской общине обрабатываемые земли были поделены между крестьянами. В документах, относящихся к Южной Индии, начиная с XI–XII вв. встречаются упоминания о переделах, происходивших время от времени с целью справедливого распределения между крестьянами наиболее удобных и плодородных участков. Однако такие переделы не были правилом и не затрагивали владельческого права крестьянина на его долю общинной земли, которую он мог отчуждать. Полноправный общинник владея своими полями, мог полностью ими распоряжаться, передавать по наследству, а также продавать и покупать землю, хотя отчуждение земли производилось только под контролем общины. Необрабатываемые земли принадлежали общине в целом, и земельный налог за них не взимался. Кроме того, в деревне отмечается наличие неполноправных землевладельцев, но эта прослойка была, видимо, невелика. Выделение сельских ремесленников из общей массы деревенского населения и содержание их общиной отмечаются с XI–XII вв. До этого периода о составе общины в документах просто не упоминается. Поскольку все перемены внутри общины не затрагивали ее положения как населенной территории, приносящей феодальную ренту, то феодалы в деревенские дела и деревенскую жизнь не вмешивались.