Таким образом, исходно арии были пастухами и, учитывая их миграцию в Индию и то, что пастухи постоянно находятся в поиске новых пастбищ, вели полукочевой образ жизни. Как и все кочевники мира, они жили, постоянно передвигаясь. Живя на природе, сталкиваясь с проявлениями стихии, они видели в этом проявление божественной энергии и старались заключить с божествами союз. Имена их богов возникли до прибытия в Индию, многие из них (например, Индра, Агни, Варуна) были почти синонимами имен «собратьев» из персидской, греческой и латинской мифологий. Но их качества и деяния уже соотносятся с индийской средой. Видимо, основной частью человеческого сообщества была кочевая группа, а не поселение. Слово «грама», которое впоследствии стало обозначать деревню, исходно относилось к группе повозок, возможно, трем-четырем родственным семьям и всему их скоту.
В периоды муссона, когда пастбища становились тучными, а передвижение было затруднено, арии, видимо, стали образовывать первые временные поселения. Они выращивали зерновые, обильно поливаемые дождями и удобряемые навозом из загонов для скота, урожай собирали в зимние месяцы. Основной культурой, вероятно, был ячмень. Рис, который выращивали хараппцы, в ранних ведах не фигурирует, а слово, его обозначающее, — не санскритское. Так что эта культура также, видимо, была позаимствована у коренных жителей. Однако в дальнейшем. когда арии уже приспособились к оседлой жизни, рис начинает упоминаться, а по мере заселения среднего течения Ганга в начале 1-го тысячелетия до н. э. выращивание «пади» на орошаемых полях становится главной чертой поселений.
То, что исходно они поселились в Пенджабе и вдоль современной индо-пакистанской границы, подтверждается ссылками на «Саптасиндхаву» (Семиречье). Все эти реки, в основном притоки Инда, сейчас определены. Поскольку упоминаются они часто, можно заключить, что эти реки были хорошо знакомы ариям (хотя главная из рек, Сарас-вати, впоследствии высохла). Зато могучий Ганг упоминается всего один раз, и то в одном из позднейших текстов «Ригведы». Более поздние брахманы и упанишады (созданные в 900–600 гг. до н. э.) подтверждают постепенный сдвиг на восток, в особенности в Доаб — междуречье Ганга и Джамны (Ямуны) к востоку от современного Дели. В «Махабхарате» Доаб становится «Арьявартой», то есть «землей ариев». Если принять, что великая война в Бхарате произошла около 950 года до н. э., то миграция и заселение Доаба могут быть отнесены к 1100–1000 годам до н. э. Впоследствии арии заселили собственно долину Ганга и только потом, сами уже сильно изменившиеся, стали создавать страны, строить города и вообще переоткрывать те пути развития цивилизации, которыми шли хараппцы двумя тысячелетиями ранее.
Что касается времени начального прихода ариев в Индию, то этот вопрос продолжает вызывать споры. Почти двести лет назад Маунтстюарт Элфинстон. один из самых выдающихся ученых на службе английской Ост-Индской компании, возглавил британскую миссию в Афганистан. Достигнуть Кабула ему не удалось, но из Пешавара, в то время находившегося на афганской территории, он осмотрел перевал Кхибер и вообще составил некоторое представление о тех суровых местах, откуда предположительно пришли арии. Годы спустя, отказавшись от генерал-губернаторства ради своих исследований, он написал оказавшую заметное влияние книгу «История Индии». Основываясь на санскритских традициях, вспоминая резкий контраст между голыми холмами Афганистана и цветущими садами Пешавара, он впервые высказал серьезное сомнение в центральноазиатском происхождении ариев.
Ни в «Законах Ману» [того, кто пережил потоп, а в дальнейшем стал считаться составителем классического свода индийских законов], ни, как мне кажется, в ведах и других более ранних по сравнению с «Законами Ману» книгах нет никаких упоминаний о местах предыдущего пребывания или названий стран за пределами Индии. Даже мифология не выходит за пределы хребтов Гималаев, которые считались обителью богов{21}.
Элфинстону казалось невероятным, чтобы арии спустились с бесплодных горных пустынь в цветущий рай муссонных равнин и никак этот переход не зафиксировали. Он также отметил, что во все времена цивилизация чаще распространялась с востока на запад, чем наоборот. Итак, предположил он, возможно, что родина ариев — Индия.
Эта гипотеза, и без того сильно дискредитированная индийскими националистами, не подтверждается ни прекрасным знакомством ариев с лошадьми (типично центральноазиатскими животными), ни незнанием слонов (животных типично индийских). И все же удивительно, что веды ничего не говорят нам ни о жизни в Центральной Азии, ни о грандиозном переходе через горы, ни о прибытии на столь обильные и непохожие земли индийского субконтинента. Обычно это объясняют тем, что к моменту составления вед перемещение осталось уже в столь отдаленном прошлом, что стерлось из памяти: на этом неустойчивом основании строится вся хронология. Допуская, что и первый провал во времени (между позднехараппской цивилизацией и прибытием ариев в Индию), и второй (между прибытием ариев и началом составления вед) составляли около двухсот лет каждый, можно сделать вывод, что арии появились в Индии где-то между 1500 и 1300 годами до н. э. Большинство современных специалистов считают, что было несколько миграционных волн, а не одна большая. Эти волны, видимо, образовали разные племена. По данным лингвистов, процесс вселения мог растянуться на столетия. Так что, видимо, весь этот период можно считать временем вторжения ариев в Индию.
Были ли все или хотя бы некоторые из этих волн действительно вторжениями или мирными переселениями, суверенностью сказать невозможно. Можно, однако, строить предположения. Исходя из истории более поздних походов на северо-западе Индии — Александра Македонского и многих других завоевателей, в том числе выступавших под знаменем ислама, — приход ариев традиционно рассматривается как настоящее нашествие. Местное население, «естественно, пыталось дать отпор пришельцам, результатом чего стали жестокие и длительные сражения». В обычном учебнике по истории Древней Индии Р. Ч. Маджумдар указывает, что сопротивление исходило от дравидов, основываясь на предположении, что местные «даса» говорили на дравидийском языке в отличие от санскрита пришельцев.
Это было не просто сражение между двумя народами. Дравиды отстаивали само право на свое существование… Но все было напрасно. Дравиды отважно бились на сотнях и тысячах полей сражений, но в конце концов уступили натиску пришельцев. Арии разрушали их замки и города, жгли дома, а многих людей обратили в рабство{22}.
Современные теории многочисленных вторжений позволяют несколько смягчить картину. Возможно, что некоторые кланы ариев были приглашены в Индию в качестве союзников, наемников или торговцев. Местные «даса» могли быть не дравидами, а еще более ранними индоарийскими поселенцами. Нет никаких доказательств того, что они действительно строили «замки и города». Археологические находки (главным образом керамика) не свидетельствуют о какой-то резкой перемене, чего можно было бы ожидать при завоевании и подавлении целого народа.
Есть, однако, и иное объяснение. Если исходить не из вторжений завоевателей более позднего времени на северо-запад Индии, а из дальнейшего распространения влияния самих ариев на остальную часть Индии, картина получается совсем иной. Процесс «арианизации», при котором культура ариев распространялась на неарийские народы, шел на субконтиненте все время, а в определенной мере продолжается и теперь. И сейчас в немногочисленных анклавах центральной и северо-восточной Индии проживают племенные сообщества «адиваси», то есть аборигенов, находящихся на разных переходных стадиях «арианизации» (или «санскритизации»). Сходные процессы наблюдались и в других, более удаленных местах, таких как Фиджи, где местное население подверглось влиянию индийской диаспоры в колониальные времена. В обоих случаях арийские идеи и влияние поначалу несли торговцы и люди, отправлявшиеся на поиски работы, но никак не военные отряды. Еще более важно, что подобные процессы привели к постепенной «арианизации» всего Индийского полуострова плюс значительных территорий в Юго-Восточной Азии.