Отношения с богами могли оказаться для ариев даже более важными, чем отношения с врагами. Жертвоприношения и сопровождавшие их сложные обряды были обязательными и взаимно важными. Боги зависели от силы ариев, а арии — от богов. Без эффективной помощи богов их скот бы умер, враги победили бы их отряды и свергли предводителей. Это не было вопросом могущественного, но отдаленного сверхъестественного воздействия. Боги и люди были одинаково вовлечены в поддержание шаткого космического равновесия. Поэтому и у тех и у других имелся неподдельный, жизненно важный интерес к делам друг друга. Тесный союз между ними был необходим.
Брахманы в «Ригведе», как вышеупомянутый Кашки-вант, одинаково восхваляют как силу и щедрость своих покровителей, так и могущество богов. Исходно, видимо, покровителями были главы кланов, «раджанья», ибо именно они (а не брахманы) составляли тогда элиту общества. Такое положение изначально определялось их главной ролью и в ведении боевых действий, и в определении путей сезонных миграций. Но по мере перехода к оседлой и спокойной жизни значение «раджанья» уменьшалось. Все чаще глава клана для поддержки своего авторитета обращал взор не на поле битвы, а на брахмана. Опасности и издержки, неизбежные в сражении, заменялись риском, присущим жертвоприношению, и связанными с ним расходами. Как сражение, так и жертвоприношение показывали степень благорасположения богов к радже и тем укрепляли его права на власть.
Большие жертвоприношения стали демонстрацией степени щедрости раджи, который не только мог устроить для своих соплеменников оргию с питьем «сомы», галлюциногенного напитка, но и был способен нести огромные расходы, даря целые стада коров и лошадей, сосуды с золотом и множество юных наложниц, только чтобы заручиться благорасположением к себе небес и отблагодарить брахманов за поддержку Игра в кости, часто упоминаемая в санскритской литературе, была не только развлечением, но и частью обряда, символизируя присущий жертвоприношению риск, а также еще одной возможностью для божественных сил проявить свою милость.
Хотя человеческие жертвоприношения у ариев иногда случались, веды упоминают в основном о принесении в жертву скота (символ богатства) и лошадей (символ мужской силы). И те и другие одновременно являлись символом плодородия. В обряде «ашвамедха» (принесение в жертву коня) содержится не совсем ясное указание на совокупление жертвенного коня и невесты раджи, что должно было дать всему роду исключительную силу. Иными словами, конь, символизировавший силу правителя, выступал в этой роли и в ашвамедхе. Но в ашвамедхе нашли свое отражение и важные изменения, произошедшие в обществе ариев и в характере управления. Как будет показано далее, целью обряда все меньше было укрепить власть и получить поддержку соплеменников и все больше — подтвердить легитимность правления и территориальную независимость (идеи, которые в полукочевом клановом обществе были не только новыми, но и прогрессивными).
Позднее в ашвамедхе конь играл роль скорее романтическую, но в те времена это было не так. Коня отпускали на волю и разрешали год бродить там, где ему вздумается. За ним шел отряд слуг, объявлявших все территории, по которым проходил конь, собственностью правителя. И только после совершения такого путешествия и улаживания всех конфликтов, которые оно обычно вызывало, коня действительно приносили в жертву.
В сердце города Варанаси (Бенарес), иначе «города бога Шивы», священного места паломничества в северной Индии, сохранилась память о самой грандиозной «ашвамедхе». Согласно легенде, бог Шива, временно находясь в своем любимом городе, решил восстановить утраченное влияние. Для этого он решил навязать местному правителю проведение совершенно невозможного обряда — принесения в жертву десяти коней одновременно. Шансы, что все десять церемоний пройдут без единой ошибки, казались равными нулю. Тогда правитель, скомпрометированный в глазах богов и людей, вынужден был бы уступить город богу. Шива был уверен в благоприятном исходе, но на всякий случай пригласил Брахму, знатока мельчайших деталей всех церемоний, в качестве судьи. Шива упустил из виду одно — совершенно исключительные благочестие и педантизм в исполнении ритуалов царя Девадасы. Все десять обрядов прошли без сучка и задоринки. В результате царь обрел невиданную мощь и славу, а Брахма так впечатлился увиденным, что решил остаться в городе. Шива в раздражении отбыл восвояси, воскурять благовония и разрабатывать более изощренный способ возвращения своей столицы. И по сей день в Варанаси паломники, а с ними и туристы, бросают первый взгляд на прославленную Гангу и ведущие к ней крутые «гхаты» (спуски), стоя на гхате Дашашвамедха, т. е. «месте жертвоприношения десяти коней». Благочестивый подвиг продолжает и сегодня вдохновлять всех тех, кто совершает омовение в священной реке.
Эта история, хотя она и гораздо более позднего происхождения (Шива не был одним из ведийских богов), хорошо иллюстрирует то значение, которое придавалось точности проведения обряда. Озабоченность составителей вед нюансами ритуала доходила до того, что в них описаны такие детали, как ориентация жертвенного алтаря по сторонам света и хирургические подробности процесса убиения жертвенного животного. Это, конечно, стимулировало науку: важность правильного расположения алтаря заставляла развивать геометрию и астрономию, правильное вскрытие жертвы способствовало изучению анатомии. Точно так же одержимость точностью произнесения каждого слова во время службы помогала унификации языка, изучению его фонетики и созданию той стихотворной формы, которой заслуженно славится Древняя Индия. Беспокойством о безупречности выбора места проведения священнодействия и поведения его участников можно объяснить и ранние представления о чистоте (или нечистоте) присутствующих. Все должны были пройти предварительные обряды очищения, которые были тем серьезнее, чем сомнительнее представлялись происхождение человека или его профессия. В результате формировалась схема деления людей по «обрядовому статусу», что, в свою очередь, привело к возникновению иерархического разделения общества, известного сегодня как касты. Таким образом, описанные в ведах обряды дают возможность проследить происхождение самых примечательных особенностей общества Древней Индии, ее культуры и науки.
Пастушеские народы
Все это, однако, мало что дает для создания убедительной картины устройства ведийского мира, не говоря уже о понимании происходивших в нем исторических процессов. Каким-то образом примитивные пастушеские племена постепенно научились пахотному земледелию, ассимилировали или вытеснили соседей, нашли новые ресурсы, освоили новые технологии, перешли к оседлой жизни, разделились на группы, стали развивать торговлю, укрепили границы, построили города и в конце концов создали ту социальную структуру власти, которая обычно ассоциируется с государством. Все это заняло примерно тысячу лет (1500-500 гг. до н. э.). Что же касается конкретных процессов и их причин, то об этом, за исключением нескольких ярких событий, источники умалчивают. Они дают трудно различимые указания, а не готовые ответы; и первая задача историка — найти правильные вопросы.
Чтобы определить эти вопросы, ученым пришлось обратиться к другим наукам, таким как сравнительная антропология, а также к примерам более современных обществ, стоящих на разных ступенях исторического развития. Так, история племен Полинезии и Южной Америки дала ключи к пониманию того, как идет социальное разделение исходно родоплеменного общества, а также того, как возникает понятие собственности на землю. Изучение пастушеских племен Африки объяснило, как дары и жертвоприношения скота повышают социальный статус человека. Обычаи коренного населения Америки указывают на экономическую сторону жертвоприношений. Так, великие жертвоприношения, описанные в ведах, оказались связаны с обычаем индейцев северо-запада Америки сжигать избытки продовольствия, что повышало социальный статус отдельных родов.