Все это делает «Рамаяну» в народном представлении похожей на клад из драгоценных, но разрозненных осколков, как распавшийся окаменелый скелет динозавра. Но «Рамаяна» жива и даже воинственна, как можно судить по событиям начала 90-х годов. Пресловутые выступления индийских фундаменталистов против мечети были обязаны именно святости Айодхьи. Громко взывая к Раме, активисты в шафрановых одеждах совершили нападение на городскую мечеть, погрузив Индию, гордящуюся своей толерантностью, приобретенной вслед за независимостью, в глубокий идеологический кризис.
Если счет на священные очки в единоборстве Айодхья — Варанаси показывает выигрыш первого города, то паре Хастинапур — Индрапраштра тоже есть о чем поспорить в контексте разных космических перспектив обоих эпосов. Загвоздка кроется в пуранах, в генеалогиях которых возникли неожиданные изменения времен. Глагол вместо одного из бесчисленных прошедших времен санскрита внезапно переходит в будущее. В результате следующие за этим пунктом поколения родословной получают статус предсказанных пророчеством. Если принять, что эти списки столетиями передавались устно, прежде чем были записаны, оказывается, что будущие наследники — такая же реальность, как и предки, тем более что имена предшественников можно проверить по другим источникам. Однако настоящая причина состоит в том, что авторы этих списков стремились отметить великую войну как переломный момент истории. Это был в прямом смысле конец эпохи. Двапара-юга, третья эпоха в индийском летоисчислении, наступила, едва Пандавы перебили Кауравов в великой битве на поле Куру. За ней подступала мрачная Кали-юга, «железный век», который продолжается и поныне.
Хотя эпос битвой не кончается, от «Махабхараты» остается ощущение ретроспективы. Она прославляет утраченное прошлое и может быть истолкована как лебединая песнь по старому порядку, где главную роль играли родственные отношения в клане, а связанная с клановыми законами воинская этика распространялась на все остальные отношения. В восемнадцатидневной битве погибли почти все Кауравы и целое поколение Пандавов. Юдхишт-хира, видимо, главный победитель, проходит эту бойню и достигает победы, терзаясь сомнениями. Забыты все внутриклановые раздоры и конфликты. Намереваясь вернуться в лес, Юдхиштхира просит своих последователей принять его отречение. Кришна ему не позволяет — правитель должен править и, как воин, должен воевать. Освобождение зависит только от дхармы, а не от жалоб на тяготы жизни. Юдхиштхира неохотно соглашается, выполняя жертвоприношения «раджасуйя» (посвящение на царство) и «ашвамедха». Но сомнения его не покидают, и, когда умирает сам Кришна, это выглядит, как если бы рухнула последняя опора, поддерживавшая старый мир. Все пятеро Пандавов вместе с их общей женой Драупади теперь могут с почетом покинуть общество и удалиться в Гималаи.
«Рамаяну», напротив, можно рассматривать как взгляд, решительно устремленный вперед. Она открывает новые горизонты, формирует новые идеалы. Хотя там ничего не говорится о новой эпохе и о приспособленной для нее системе правления, подтекст ясен. Когда Рама возвращает власть над своей столицей, он не сомневается, утверждая ведические ценности. Он воплощает сияющую утопию порядка, справедливости и процветания под собственным правлением. В результате быстро установилось Рама-раджа (царство Рамы) — индийский политический идеал, к которому взывали бесчисленные династии, политики, националисты и спекулянты национальной идеей. Подобным же образом Айодхья стала моделью имперской столицы, которую впоследствии пытались обыграть многие арианизированные государственные системы. Отзвуки применения этой модели слышались далеко. Бывшая прежде Бангкока тайской столицей Аютия воспроизводила город Рамы. Даже в центре Явы, где сейчас расположен мощный султанат, стоит Джакарта, или Нгаджодья-карта. Первая часть этого названия — яванский вариант произношения Айодхьи.
Монархии и республики
Прямая функция «Рамаяны» состояла в том, чтобы узаконить в Индии и в Юго-Восточной Азии монархическое правление. Но в обоих регионах польза этой власти оспаривалась приверженцами старых порядков, поэтому в северной Индии середины 1-го тысячелетия уже назревали попытки создать иное государство. Оказалось, что для существования государства не обязательна власть монарха, как не нужен и абсолютизм, поддерживаемый брахманами. Разные источники свидетельствуют о многочисленных разногласиях и попытках создать совершенно другие государственные системы.
Все тексты, упоминающие об этом, относятся к буддистским или джайнским. Натапутта по прозванию Махавира (Великий Герой) в VI–V веках до н. э. сформулировал джайнский кодекс поведения, как раз в то время, когда Сиддхартха Гаутама по прозванию Будда (Просветленный) искал Срединный путь. Это совпадение не случайно. Этот момент в истории долины Ганга сделался предметом пристального изучения ученых всего мира. Благодаря этому нам многое известно об индийском обществе того времени. Жизнеописание и учение великих отцов-основателей буддизма и джайнизма породили множество притч и легенд, дополняющих такие канонические источники, как пураны, а порой даже им противоречащих. Более того, основатели родились в разных кланах, не принадлежавших к царствам, созданным по модели Айодхьи, города Рамы. Они относились к одной из альтернативных, немонархических структур. Таким образом, в джайнской и буддистской версиях «Рамаяны» или некоторых ее эпизодов акценты расставлены иначе. Эти версии включают важные сведения не только об Айодхье, но и о других местах и о других способах управления государством.
Альтернативные государственные системы можно отнести к олигархическим, республиканским и даже демократическим. Сейчас к ним применяют термин «ганасангха», устоявшийся после жестоких споров начала XX века о значении слова «гана»{34}. Как вариант слова «джана», он означает клан или род. Слову «сангха» придается значение организации или управления, а некоторые настаивают на смысле совещательного управления. Такая «республика» могла, конечно, принимать различные формы. Неясно, до какой степени должность правителя была выборной. Эти вопросы обсуждаются и поныне, для них находятся параллели в более поздней истории — современные республики, демократия Древней Греции. Демократическое управление современной Индии тоже частично опирается на модели, взятые из собственного прошлого.
Тот строй, который избирало клановое общество, был более эгалитарным и менее самодержавным, чем, по идее, могла предложить монархия. В глубь ведических времен уходили корни обычая совета клановых старейшин. Эти советы проходили в форме ассамблей, которые варьировались от открытых самити до особых, для узкого круга, сабха и парисад. В последнем случае совещались группами, которые позже переродились в подобие министерств при самодержавном государе, а первый вариант существовал в государствах с республиканскими системами управления.
Большая часть республик середины 1-го тысячелетия до н. э. находилась на территории современных Уттар-Прадеша и Бихара (государство личчхавов, Шакья, государство колианов, Видеха). Они появились в результате того, что племена отпочковывались от родительского клана. Постепенно у них появлялась собственная джанапада, свои владения. Их власти, хотя и пренебрегали принципом личной бедности, тем не менее пропагандировали ведическое учение и наделяли большим влиянием брахманов. Теперь награбленное и заработанное добро больше не требовалось сжигать во время обрядов, чтобы умилостивить богов. Теперь доходы можно было тратить на управление, строительство городов, развитие производства и торговли.
Конечно, это упрощенное объяснение и оно никак не описывает образование самодержавных государств. Согласно учению брахманов первый царь появился среди богов. Потерпев поражение от противников-демонов, боги подумали и решили выбрать главного. Эту роль взял на себя Индра. Другими словами, раджа избирался своими вельможами и выполнял главным образом функции военного вождя под знаменем богоизбранности. В других мифах эта идея подается иначе. Уже упоминавшийся в этой связи Индра получил власть, чтобы справиться с хаосом анархии. В жестокие времена Кали-юги люди спорят между собой за богатства, женщин и славу. В обществе царит матсья-ньяя («закон рыб», то есть закон джунглей), поэтому, чтобы сохранить какой-то порядок, приходится придумывать законы. Боги, или конкретно Вишну в образе рыбы, предложили выбрать раджу, и люди выбрали на эту роль Ману. Он согласился, но поставил четыре мудрых условия: десятину с урожая подданных, по одной корове с пятидесяти, четверть всего добытого добра и лучших дев на выбор. Иными словами, теперь в ведении раджи были власть и законодательство. Власть его была скорее от богов, чем от людей, и, по всеобщему согласию, он имел право накладывать на имущество подданных существенные контрибуции.