Когда пришел к власти Ксеркс, наследник Дария, военные отряды из объединенной сатрапии Гандхары и Хинду неоднократно служили в составе армии Ахеменидов. Эти индийцы были главным образом лучниками, хотя встречаются упоминания и о колесницах, и о коннице. Они сражались даже в Европе. Они принимали участие в кровавой победе над Леонидом и его спартанцами при Фермопилах, затем в битве, проигранной грекам при Платее. Благодаря этим и другим, менее драматичным столкновениям между греками и персами, такие авторы, как Геродот, смогли получить представление об «Индии». По сравнению с Анатолией и Ираном этот край казался настоящим райским садом. Геродот писал о громадном населении и о земле столь богатой, что муравьи там поменьше собаки, но больше лисицы и строят свои муравейники из чистейшего золотого песка. Возможно, эти муравьи и вызвали любопытство энтомологов, но золотом заинтересовались политические круги. Судя по рекам, достойным Нила с его бегемотами, это — настоящий край мечты и богатства.
Геродоту, конечно же, была известна только долина Инда, да и то понаслышке. Поэтому он не мог сообщить, насколько велик этот край. Не мог он и опровергнуть слухов, будто за ним простирается пустыня, которая на самом деле была долиной Ганга, а далее раскинулись просторы великого Океана, который опоясывает землю. Следовательно, Хинду или Индия (а фактически Пакистан) считалась краем земли. Верхом мечтаний любого императора было прибавить ее к своим владениям. «История» Геродота в сокращенном виде получила широкое хождение. Спустя сто лет после его смерти книга была излюбленным чтением в северной греческой провинции Македония. Юный Александр «знал ее столь хорошо, что мог пересказывать»{42}.
Во время вторжения Ахеменидов в Индию происходило и обратное движение. Мы можем судить об этом по стычкам врагов Ахеменидов и индийских войск и по тому, что в санскрите появилось слово, обозначающее греков. Задолго до того, как на сцену вышел Александр, в Индии их называли «Йона» или «явана». Название образовано от персидского варианта произношения слова «ионический». Вскоре этим словом стали называть почти всех пришельцев в Индию с Запада. Такие люди попадали под определение «млеччха» (чужеземцы, которые не могут нормально разговаривать), а значит, не относились ни к одной касте. Но поскольку в касту можно было войти, как и выпасть из нее, чужеземцы-повелители могли надеяться получить статус «вратья-кшатрия» (воины-вырожденцы). В разные времена яванами называли македонцев, бактрийцев, кушанов, скифов и арабов, многие из них были удостоены статуса вратья.
Там, где Запад встречается с Востоком
Граница индийской сатрапии Ахеменидов проходила у города Таксила (Такашила). Город располагался в каких-нибудь тридцати километрах от современного Исламабада — довольно удачное положение, хотя здесь и не было такой хорошей системы орошения полей, как в Пенджабе, поэтому пшеница и сахарный тростник росли только вдоль каналов, как и по сей день. Вероятно, своим ранним развитием Таксила обязана экономически выгодному расположению. Здесь проходил караванный путь, которым из Афганистана через Хайберский перевал везли товары — коней, золото, драгоценные камни и богатые ткани — в империю Ахеменидов из молодых государств долины Ганга. Сатрапия благоденствовала, и город процветал. Если верить Геродоту, то сатрапия приносила «муравьиным» золотом дохода в пять раз больше, чем Вавилон, и в семь раз больше, чем Египет.
Высокие заработки влекли в Таксилу ученых, художников и купцов. Сэр Джон Маршалл, проводивший в 40-х годах XX века в этих местах раскопки, отыскал три города. Самый старый из них залегал под холмом Бхир. Сложенные из камня стены имеют несколько уровней, самый древний из которых относится еще к каменному веку, возможно, к VI веку до н. э.
Выходит, самое раннее, еще до вторжения Дария I, поселение на холме Бхир было маленьким. Правдоподобно даже предположение, что Таксила обязана своим возникновением персидским завоевателям, хотя у этого предположения нет ни одного твердого доказательства{43}.
Среди прочего товара в Таксилу с запада попала арамейская рукопись. Возможно, это была первая рукопись в Индии с хараппских времен. Во всяком случае с тех пор, как этот город обнаружили Ахемениды, его бурное развитие во многом определялось влиянием западных и даже средиземноморских предметов искусства и идеалов.
При этом в восточных джанападах Таксила почиталась как оплот благочестия. «Рамаяна» утверждает, что Таксилу основал один из племянников повелителя Рамы. В «Махабхарате» сказано, что именно в Таксиле впервые поведана история о великой войне Бхараты. Естественно, это место почиталось по всей северной Индии. Сюда приезжали, чтобы учиться самому чистому санскриту. Считается, что Каутилья, который написал «Артхашастру» — трактат, посвященный государственному управлению и ставший в Индии классическим, — родился в III веке до н. э. именно здесь. За сотню лет до этого в Таксиле Панини составил такую высоконаучную, но при этом удобную для понимания грамматику, какая и не снилась грекам. «Одно из величайших интеллектуальных достижений всех цивилизаций древности»{44} позволило зафиксировать языковые нормы и создать то, что и стало называться «санскрит» — «усовершенствованный». И если в самосознании ариев большую роль играли язык, соблюдение обрядов и кастовая структура общества, то нельзя забывать и о роли работы Панини и влиянии Таксилы.
Из примеров, приведенных Панини для иллюстрации различных грамматических форм, историк может почерпнуть немало интересной информации. К примеру, выражение «восточные бхараты» служит образцом тавтологии и ненужного многословия. Слово «восточный», по его мнению, считается излишним, поскольку всем известно, что бхараты живут на востоке. Следовательно, в IV веке до н. э. кланы, называвшие себя бхаратами, проживали далеко к востоку от Таксилы, в таких районах, как Куру и Междуречье. В этой же связи Панини упоминает название Бхаратаварша. Этот термин, как и Бхарат, в XX веке активно использовался националистами в Индии, уже без Пакистана.
В конце 1-го тысячелетия до н. э., чтобы избежать появления династий сомнительного происхождения, к ведению родословной от бхаратов стали относиться еще более внимательно. Тщательно следили за генеалогией, пересматривались эпосы, подправлялись пураны. Таксила, помимо выгодного для торговли места, еще и располагалась в самом сердце изначального арийского Семиречья.
Вопросы законности наследования чаще всего возникали в новых, боровшихся между собой городах и государствах далеко на востоке, в Бихаре и Уттар-Прадеше. Эти города по Северному пути, вдоль подножий Гималаев, поддерживали с Таксилой тесный контакт, судя по гравированным монетам, найденным под холмом Бхир. И тоже, наряду с Ахеменидами, послужили развитию города. Какое-то время Гандхара и «Индия» оставались под властью Ахеменидов, затем, в IV веке до н. э., новая империя, самая претенциозная в Индии, начала поигрывать мускулами на дальних равнинах южного Бихара.
Здесь, в царстве Магадха, между южным берегом широкого Ганга и лесами Чота-Нагпура, в краю, который сегодня известен ужасающей бедностью жителей, историков поджидает настоящий клад. Дым жертвенников, курившийся еще с доисторических времен, к которым обращаются лишь мифы, наконец приподнял свою завесу и позволил бросить взгляд на скудную деталями, зато подлинную картину древности.
Царство Магадха находилось на восточном краю Северного пути, занимая пространство между непривлекательными сегодня городами Патна и Гайя, его столицей была Раджагриха (современный Раджгир). В этих краях пролагали свои священные тропы Будда и Махавира. Последователи взялись в точности описать жизнь учителей и их наставления. В результате на свет явились свидетельства жизни исторических личностей и некоторых событий, и история смогла выбраться из дымки мифов.