А потом… тишина: тягучая, вязкая. Она накрыла меня, но не принесла облегчения — лишь секундную передышку перед неизбежным. И, как и следовало ожидать, продлилась она недолго.
— Можешь идти, Видис. Я принимаю твои извинения.
— Но это не…
— Я сказал, — чуть напористее произнес Дионей, – что принимаю твои извинения.
— П-понял.
Как только дверь за Видисом захлопнулась, Дионей направился ко мне. Я согнулась сильнее… По телу пробежала дрожь… Повязка полностью пропиталась влагой, и слезы теперь свободно стекали по лицу, падая на холодный пол. Глухие капли разбивались о камень, но даже этот звук терялся в напряженном ожидании.
Он сел напротив и коротким взмахом разрезал повязку, а вместе с ней и несколько прядей волос. Я тут же зажмурилась… Боялась, что увидев его, умру на месте.
— Ну здравствуй, — протянул Дионей. — Можешь открыть глаза. За это я тебя не убью. Но если заставишь ждать…
Не желая слышать окончания фразы, я сразу же посмотрела на него и чуть было не закричала. Знаешь, как он выглядел? Половину его лица перекосило от ожогов, а на другой — растянулся отвратительный шрам. Я даже не заметила его обрезанных ушей, коротких темных волос и черных, как бездна, глаз. Потом он улыбнулся, похлопал меня по плечу и произнес:
— Привыкнешь… Придется привыкнуть.
Я молчала, да и говорить было нечего.
— Судя по твоему состоянию, — тихо произнес он, продолжая смотреть на меня так, будто разглядывал душу, — на тебе стоит магическая блокировка. Интересно… Кого же ты так разозлила?
Я помотала головой, даже не осознав, что это был риторический вопрос.
— Ладно, — тяжело вздохнул он. — Разберемся с этим чуть позже. Давай-ка лучше придумаем тебе имя. Как тебе… Тиша?
После короткого знакомства Дионей запер меня в одной из жилых комнат подземного замка. Здесь отсутствовали окна, дневной свет и пение птиц… Даже злобное карканье было бы куда приятнее тишины, в честь которой меня и назвали. Чуть позже мне позволили, точнее заставили, помыться, переодеться и поесть. Ну а потом… Ничего.
Я лежала на скрипучей кровати, смотря куда-то в пустоту, хотя на деле это был потрескавшийся потолок. Не знаю сколько времени я провела в одиночестве, но мне это показалось вечностью. Поэтому, когда дверной замок открылся, я тут же вскочила и начала причесываться, представляешь? Как будто сейчас мы будем попивать чай, делая вид, что никто никого не насиловал и не похищал.
Моим гостем, как ты можешь догадаться, стал Дионей. Он раскинулся на стуле, даже не пытаясь закрыть дверь — либо он был уверен в своих силах, либо в том, что бежать мне было некуда.
— Удивительная ты эльфуша, — усмехнулся он, скрестив руки. — Как давно в тебе пробудился дар Избранных?
— Я-я… н-не… з-зна… — голос дрожал как от страха перед ним, так и от отсутствия практики. Я не говорила уже несколько недель… или месяцев… Не знаю.
— Молчи, — грубо ответил он, махнув рукой. — Терпеть не могу, когда мямлят. Давай-ка лучше поговорим о другом. Хочешь получить возможность попрощаться с отцом?
Я тут же округлила глаза и подняла голову.
— Нет, нет, — с усмешкой протянул он, заметив мое оживление. — Я не про встречу, а про письмо.
Это было не то, что я ожидала, но куда лучше, чем ничего, поэтому я быстро кивнула.
— Славно, — протянул Дионей. — Тогда нужно будет выполнить одно условие. Не смотри так. Думаешь, я предложил это по доброте душевной? Мне нужно, чтобы в конце слезливого письма ты указала маленькую деталь… Отречение от народа.
Кошмар! Это первое, что мелькнуло в голове. Отречение от народа… Ты ведь не знаешь, что это значит, да? Позволь пояснить. В истории эльфов было множество событий, но одно оставалось неизменным — связь с предками. Она не была какой-то магической: мы не общались с призраками и не пытались найти утешения в каменных плитах, как это делали люди. Но эта связь давала надежду… именно она помогла эльфам в Эпоху Войны.
— Вот, держи, — коротко произнес Дионей, резким движением положив на стол пергамент и перьевую ручку. — Знаю, тебе потребуется время, так что мешать не буду, однако… если через час пергамент окажется пустым… Ну, надеюсь, что не окажется.
Оставшись наедине с мыслями, я пыталась написать хоть что-то… Честно, пыталась… Всеми силами пыталась! Но объявлять себя отреченной не хотелось. Так поступали только те, кто ненавидел отцов, матерей, братьев, сестер… Всех. Возможно, ты думаешь, что Дионей подобным образом пытался погасить во мне надежду? Ну… это лишь отчасти. Основной причиной стало то, что отреченных не пытаются искать ни отцы, ни матери, ни братья, ни сестры… Никто.