Яркий портрет повседневной жизни в низовьях реки Ришельё в рассматриваемый период, созданный историком Алланом Гриром, показывает, что существование мужчин и женщин из года в год повторяло один и тот же цикл, хорошо знакомый также и Аллерам. Новый год для земледельца начинался в апреле или в начале мая, когда надо было пахать и сеять. Шагая вслед за волами или за лошадьми и за тяжелым колесным плугом, заимствованным у крестьян Северной Европы (он и господствовал в Канаде, пока в XIX в. его не заменил поворотный плуг), Теофиль готовил поля для сева; Фелиситэ (возможно, с помощью двух старших дочерей) сажала тыкву, капусту, лук, табак и зелень в огороде, за которым женщины должны были ухаживать в течение всего лета. Засеяв поля зерном, Теофиль огораживал их изгородью, чинил дом, амбар и инструменты, рыл дренажные канавы. Помимо рутинной работы, связанной с приготовлением пищи, стиркой, поддержанием чистоты, уходом за одеждой и домом, Фелиситэ должна была еще доить коров, сбивать сливочное масло и кормить домашнюю птицу. В середине лета наступал сенокос, когда скашивалась трава и заготавливалось сено. В сентябре жатва зерновых принуждала усердно трудиться практически всех работоспособных людей; более крупные фермы могли дополнительно нанимать батраков, но Аллеры не могли себе этого позволить. По окончании уборки урожая изгороди убирались с полей, чтобы скот мог пастись на стерне, и такой подъем зяби проводился, если позволяло время и погода. Если оставалось время и позволяла погода, могли пахать и под озимые. С наступлением зимы резали скот, чтобы запастись мясом и сэкономить фураж. Во всех домах долины реки Ришельё женщины занимались изготовлением одежды, пряли шерсть, шили наряды, изготавливали одеяла и льняное полотно для семьи. В январе и феврале Теофиль и его соседи молотили в амбаре зерно, кололи дрова и заготавливали материал для возведения изгородей, а возможно, расчищали еще немного земли. Более состоятельные фермеры вывозили на рынок те излишки зерна, мяса или сливочного масла, которые оставались после уплаты церковной десятины. А затем ранней весной жители всей долины занимались производством кленового сахара.
Свое влияние на жизнь абитанов в низовьях реки Ришельё оказывали и общие демографические законы. Большинство мужчин здесь женились до достижения ими возраста 20–30 лет, а большинство женщин выходили замуж, едва достигнув двадцатилетия, и очень немногие молодые люди обоего пола оставались одинокими. Свадьбы справляли главным образом поздней осенью или зимой, что отражало календарь проведения сельскохозяйственных работ и наличие провизии, необходимой для подобных торжеств. Дети в определенное время года рождались чаще, чем в остальные месяцы, потому что это обусловливалось сроками бракосочетаний и самим циклом труда земледельцев. Незаконнорожденные дети встречались редко, а уровень рождаемости по современным стандартам был относительно высоким (от 47 до 52 новорожденных на 1 тыс. жителей). Общий уровень смертности, напротив, был низким и редко когда достигал уровня рождаемости. Хотя уровень смертности зависел от заболеваемости оспой, холерой, брюшным тифом и гриппом, а также от нехватки продуктов питания в неурожайные годы, на реке Ришельё люди редко умирали от голода. Женщины, рано выходя замуж, в большинстве своем имели много детей. Первый год жизни младенца был опасным. В конце XVIII в. примерно четверть всех детей умирала, не дожив до своего первого дня рождения. Но после достижения ими годовалого возраста выживаемость детей становилась относительно высокой, а в течение XIX в. младенческая смертность несколько уменьшилась.