Истории о жизни и труде
Высокая производительность, несомненно, способствовала процветанию и повышению благосостояния страны. В 1840–1900 гг. вырос уровень жизни, измерявшийся количеством того, что можно было купить на 1 долл.; в 1900 г. на эти деньги можно было купить на 25 % больше, чем в начале данного периода. Вместе с тем в 1900 г. доллары, возможно, было труднее заработать, но об этом сложно судить. Конечно, рабочий, живущий в городе, был более экономически зависимым, чем если бы он работал на ферме. Ему приходилось покупать товары и услуги у кого-то другого. Когда люди переезжали с ферм в города, они предполагали, что их жизнь в городе будет лучше. Но этот процесс, похоже, был неоднозначным: квартирная плата в городах была высокой, и иногда семья, переехавшая в город, оказывалась в ловушке из-за неблагоприятной экономической ситуации и уже не могла вернуться назад. И все-таки не вызывает сомнений тот факт, что производительность фабрик была во много раз выше. Возьмем, например, обувь. В 1840-х гг. за день сапожник мог сшить две пары обуви, а в 1880-х гг. рабочий на новой швейной машине мог фактически сделать сотню. На самом деле он изготавливал отдельные элементы для тысячи пар, а другие девять рабочих делали остальные. Выпуск продукции резко возрастал, цены падали.
В техническом оснащении также произошли заметные перемены. Превращение ремесленника 1840-х гг. в фабричного рабочего 1880-х гг. привело к тому, что многие операции стали более однообразными. Естественно, гордость ремесленника была уязвлена работой на фабрике, поскольку для нее уже больше не требовались квалифицированные и опытные мастера, познававшие свое ремесло в течение пятнадцати или двадцати лет. Большая часть операций могла производиться неквалифицированной рабочей силой — мальчиками и девочками. Этот труд был гораздо дешевле. Детский труд — труд мальчиков младше двенадцати лет и девочек младше четырнадцати — был запрещен как в Онтарио, так и в Квебеке в 1880-х гг., но этот закон было невозможно провести в жизнь. В Новой Шотландии на работу нанимали мальчиков начиная с десяти лет, и они не должны были работать больше шестидесяти часов в неделю, пока им не исполнится двенадцать лет! Детский труд не был изобретением проклятых капиталистов, он был результатом сговора родителей и работодателей. Ребенка нужно было чему-то обучить, родителям были нужны деньги, заработанные ребенком, а работодателям нужна рабочая сила. Эти факторы не делают детский труд менее предосудительным, но виноваты в этом были обе стороны. К тому же городская семья была ответвлением фермерской семьи, так что детям приходилось работать по многу часов как в городе, так и на ферме.
Рассмотрим случай четырнадцатилетнего Теофиля Каррона, работавшего по найму на производстве сигар. В возрасте одиннадцати лет, скорее всего, по инициативе отца или матери его отдали в ученики по нотариальному договору ученичества. Через три года Теофиль начал работать по найму, и со временем он должен был превратиться в квалифицированного рабочего на сигарном производстве. Таких молодых рабочих было трудно контролировать, и фабричные мастера не особенно с ними церемонились. При малейшем нарушении дисциплины юных учеников сажали в фабричную тюрьму. Можно предположить, что если бы рабочие не хотели принимать эти условия, они бы этого не делали. У них была возможность уйти, но это было не так легко, как кажется. Можно запасать зерно или деньги, но рабочую силу нельзя запасти, как нельзя было положить на полку голод и забыть о нем. В этой сделке у рабочей силы и капитала были разные возможности. Рабочим нужно было работать, чтобы питаться. Капитал просто сидел, дьявольски усмехаясь и извлекая деньги из них самих.
С болезнями дела обстояли еще хуже. Если вы заболевали на ферме, то всегда находился кто-то, кто мог ухаживать за вами и делать вашу работу. Если же это происходило в городе и из-за болезни вы не могли работать, то заработать деньги вы уже не могли. От неожиданного удара судьбы или невезения не было никакой защиты. Несмотря на это, рабочие продолжали приезжать с ферм в города, соглашаясь поменять плохо оплачиваемую рутинную работу на ферме на более тяжелый и обязательный труд на фабрике, за который они тем не менее получали зарплату наличными и выходной в воскресенье. Эти перемены не были легкими. В таких фабричных городках, как Мэрисвилл, провинция Нью-Брансуик (к северу-востоку от Фредериктона), каждое утро рабочие вставали по гудку фабрики по производству хлопчатобумажных тканей. Так же по гудку они шли на работу, ели свой ланч, пили чай и после десятичасового рабочего дня приходили домой. На ферме нужно было постоянно ухаживать за домашними животными, но при всех ограничениях и зависимости от урожая фермер в определенной степени был сам себе хозяином. На фабрике все шло в установленном порядке, который вы не могли изменить. Выросший в сельской местности поэт Арчибальд Лампман возненавидел многие стороны жизни в новых крупных городах 1880-х гг.: