Детей господина я отнюдь не боготворила, так же как и его жену. Я вообще их всех считала недостойными его "идеальности". Но надо сказать, что детей (двух мальчиков и одну девочку), я считала, в какой-то мере, его продолжением. Но к моему огорчению, никто из них не дотягивал до моего "бога", по, так сказать, морально-этическим качествам. Никто из них не был столь же умён, благороден, сдержан, милостив и добр. О, он мог быть грозен, мой господин, но всегда справедлив. А я частенько вздыхала по поводу его жены и детей. "Дурная кровь", - приговаривала я про себя с интонациями нашей поварихи. Я не понимала, что означают эти слова, но произносила их Магда всегда в отношении жены господина. Правда говорила она это только тогда, когда никто не мог её услышать - исключая меня, разумеется. Почему исключая меня? Да потому что люди меня не замечали, если я этого не хотела. А я часто этого не хотела, особенно в холода, когда часами сидела незамеченной - в тепле у Магды на кухне, так как в моей комнате в это время было особенно сыро и стыло.
Должна сказать, что какой-то инстинкт самосохранения у меня всё же имелся, если в присутствии господ я никогда не пользовалась своим умением становиться незаметной. И даже когда господские дети и их гости лупили или травили меня как белую ворону, я всё равно ни разу не воспользовалась своим умением. Почему-то я решила сохранить хоть что-то только для себя. Я никак не объясняла себе этот факт, я об этом просто не думала, загоняя своё умение в неведомые дали сознания. А ведь где-то раз в месяц или в два, мой "бог" устраивал мне настоящие исповеди, на которых я выставляла на его суд не только свои поступки, но и мысли, и желания, и мечты. И даже бывала порой наказана за желания или поощрена за мечты, но ни разу я не проговорилась о своём умении. Я вспомнила первое наказание за желание, вернее, за нежелание - мне было лет восемь, когда на "исповеди" я призналась, что не хочу присутствовать на завтраках леди Адалины - дочери господина. Она на два года младше меня, ей тогда было шесть, и она хотела, чтобы я развлекала её разговорами, пока она завтракала, рассказывая о проделках котят с хозяйственного двора. Мне было не трудно, да и котята были забавными, но вот десерты, которыми она меня дразнила - это было обидно. Господин тогда строго сказал, что я должна понимать, что такое честь служить роду, а Адалина член рода и если мне не нравится исполнять её просьбу, значит я плохо понимаю своё служение. В наказание у меня забрали одежду на три дня, зато после, Адалина уже больше не звала меня на свои завтраки.
Что ж, если к действиям, которые Адам совершал над моим умирающим телом, там - на Земле, добавить воспоминания о его беседе с доктором, плюс здешние впечатления о детских "шалостях" - можно сделать вывод - в этом мире есть магия. И может быть моё умение становиться незаметной, тоже - часть местной магии. Это надо бы как-то проверить, ведь умение незаметности постепенно, по мере того, как я подрастала, перешло в дар невидимости. Я совершенно случайно обнаружила этот факт, когда забывшись пришла под незаметностью в свою комнату и ... не обнаружила себя в зеркале. Сначала я жутко перепугалась, но потом освоилась и даже научилась бесшумно не только ходить, но и бегать.
И вдруг я вспомнила - доктор! Я же здесь его видела - он приезжал по приглашению Адама, как раз затем, чтобы проверить меня на магический потенциал. Меня тогда позвали в кабинет господина и приказали положить руки на чёрную каменную доску и подумать сначала о чём-то хорошем, а потом о чём-то плохом. Зелёный шарик, установленный в углублении перед моими руками, послушно прокатился сначала в одну, потом в другую сторону, но больше ничего не произошло. Меня похвалили и отослали из кабинета, но краем уха я услышала заключение, произнесённое доктором под облегчённый вздох господина: "Успокойся, Адам, у девочки нулевой потенциал. Её уровень полностью совпадает с фоном окружающей среды, это даже меньше, чем у простого селянина". Странно, но ведь откуда-то моё умение взялось? С этим тоже надо будет разбираться.