Налюбовавшись на своё новое жильё, я принялась разбирать вещмешок. В процессе поняла, что на работу завтра мне идти не в чем. Из более-менее приличного - только мой синий жакетик и шляпка. В моей лучшей суконной юбке в июле просто жарко, но выхода нет - придётся надевать её. С обувью вообще отдельная песня - в поместье у меня были одни-единственные туфельки, что-то вроде балеток. За тёплый сезон я их обычно снашивала и к холодам мне покупали ботики, которые к теплу тоже полностью убивались. Конечно я забрала балетки с собой, но печально оглядев их, я поняла - на заводе в них не походишь, слишком уж тонкая у них подошва. Значит придётся опять вертеть портянки и натягивать ботинки.
Пока стирала и развешивала в шкафу всё испачканное за время дороги, я вспомнила, как будучи в столице мечтала обзавестись штанами и кепкой и даже застыла на этой мысли - а что мне мешает, например, завтра, отпроситься ненадолго и купить себе всё необходимое. Мне ведь и постельное нужно, и умывальное - деньги-то у меня есть. И... и обязательно жидкое жасминовое мыло для волос и ополаскиватель и... и даже, может быть, крем для лица. А потом я вспомнила одну свою детскую мечту и решила, что непременно, непременно её завтра же и исполню.
Я всё детство мечтала о пижамке и мягких тёплых тапочках. Я почти никогда не завидовала маленькой госпоже, даже её игрушкам - я просто не представляла, что с ними можно делать, кроме как любоваться, а полюбоваться я и так могла, когда она иногда звала меня к себе. Только вот было у неё несколько вещей, о которых я мечтала - жасминовое мыло для волос, мягкая пижамка и забавные тёплые тапочки. Я вспомнила, что когда мне было лет одиннадцать или десять, на одной из "исповедей" я призналась господину о своей мечте. Он тепло улыбнулся и ответил, что вещи о которых я мечтаю не могут быть моими, потому что, хотя я и прекрасная, послушная девочка, но эти вещи могут принадлежать только тому, чей статус в роду несоизмеримо выше моего. Но, может быть, когда я стану взрослой и по-настоящему послушной и преданной Дому, господин подарит мне что-то из этих вещей. И я ведь тогда вознамерилась дождаться подарков от этого садиста. Меня передёрнуло от отвращения и ненависти.
Перед тем как отправиться купаться, я озаботилась цветочным отваром для полоскания волос и как бы не хотелось встречаться с соседкой, идти пришлось. Я натянула последнюю чистую одежду, сунула ноги в балетки и пошла искать кухню (надеюсь за позаимствованную кастрюльку она меня не убьёт). Чтобы никто не подумал, что я подкрадываюсь, шла я достаточно громко, а у входа на кухню даже покашляла. Однако все мои усилия пропали втуне - нигде в доме я никого не встретила. Тишина, темнота и благолепие. В прихожей даже осколки были собраны и пятна вытерты, только слабый табачный запах ещё притаился где-то по углам. Кухня оказалась тёплой (видимо с утра топили плиту для готовки), но грязноватой. Даже очень грязноватой. Магда за такую кухню лишила бы блондинку половины причёски. Я потянула носом - откуда-то вкусно пахло жарким, и я вдруг поняла, что страшно голодна, ведь на улице уже почти вечер, а у меня со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.
Жаркое нашлось на плите, и даже ещё тёплое и совсем не тронутое. Я повздыхала и вслух сказала, что прошу прощения у соседки, но я очень проголодалась и обещаю тоже покормить её, когда она захочет. Я навернула целую миску этого жаркого (невзирая на недосол и некоторую общую пресность блюда) с немножко зачерствевшим одиноким кусочком хлеба (больше на кухне не было ни крошки). Облизывая ложку я подумала, что моя соседка настоящая блондинка - это ж надо, приготовить мужику еду и забыть про хлеб. Я убрала горшок с остатками жаркого в холодный ларь и поставила завариваться свои цветочки, а сама принялась мыть посуду и хоть чуть-чуть прибираться на кухне. Отгенералить это помещение я решила в ближайший выходной, а пока я процедила отвар и отправилась купаться, а потом и ложиться спать - завтра у меня хлопотливый день.