- Узнала?
- Вас невозможно не узнать Ваше величество, но если Вы предпочитаете быть инкогнито, то назовите имя.
- Не нужно, обойдёмся так, впрочем, можешь называть меня леди До, - "после и вместо", - истерически хихикнула я про себя, молча склонив голову. - Я решила, что должна с тобой поговорить, - она нервно мяла, снятую перчатку. - Присядь, что же ты стоишь?
- Я не смею сидеть перед своей королевой, леди До.
Она нервно усмехнулась:
- Не для тебя такие обязательства. Присядь, не стой, мне и так трудно, - я опустила глаза и присела на кончик стула, а она продолжила: - Ты умна, Кати, - она замолчала, потом как-то нежно повторила: - Кати. Моя Кати. Когда-нибудь ты расскажешь мне всё о себе, знаешь почему?
Я сглотнула комок, неожиданно образовавшийся в горле:
- Я вчера догадалась.
Она заинтересовалась:
- Как? Расскажи.
- Зубик, - выдавила я, - у Вас, у принца и у меня - они одинаковые и губы у нас с Вами, - я дотронулась до своей верхней, прихотливо изогнутой губы, - и смеюсь я, как Вы...
- Всё так, всё так, Кати. Я могу что-то для тебя сделать?
Я неожиданно вспомнила Адама.
- Я, я не знаю. Ничего не надо, у меня всё есть, только ...
- Что только? У нас мало времени, говори.
- Мой бывший воспитатель, я его боюсь, он может причинить мне вред.
- Кто он? - жёстко спросила она.
- Он опасен и безжалостен, - она нетерпеливо качнула головой. - Это герцог Адам Сэтгорнийский.
- Адам? Он догадывается?
Я замотала головой.
- Не думаю. Он угрожает лично мне.
- Есть причины?
- Есть, но не из-за того, что я что-то сделала, узнала или сказала. Это его причины.
- Я поняла, Кати. Я буду тебя защищать. Я придумаю как. Если помощь потребуется срочно, сообщи вот по этому адресу, - она положила на стол маленький листок.
В дверь тихонько стукнули и она поднялась со стула. Я тоже встала. Она протянула руку и погладила меня по щеке кончиками пальцев.
- Кати...
Потом резко повернулась и вышла. Удаляющихся шагов я почти не слышала - королева ступала практически бесшумно. Я взяла со стола листочек и спрятала во внутренний карман жакета - пусть хранится там. Вскоре мне принесли еду, которую я только разворошила вилкой - есть уже не хотелось. Примерно через час я вышла из этой ресторации и тихонько побрела к дому Ульриха, медленно размышляя о том, что завтра в дорогу, и следует сложить вещи, и не будет ли завтра дождя... Я не могла думать о встрече с королевой. Она была слишком насыщена и нашими эмоциями, и недосказанностями, и болью, и счастьем, если хотите. Я отодвинула её подальше, чтобы потом, когда пройдёт какое-то время, потихоньку извлекать: взгляд, голос, прикосновение. Всё потом, потом... Только через несколько декад в моей памяти стали всплывать детали той встречи. Иногда я трогала себя за щёку, до которой она дотронулась и мне слышался голос, произносящий: "Кати..." А иногда я слышала твёрдое: "Я буду тебя защищать". И мне становилось тепло, будто я уже не одна в этом мире.
На работе всё потихоньку устаканивалось, и у меня появилось больше свободного времени. То есть теперь я появлялась дома не только для того, чтобы рухнуть на кровать и заснуть, подрагивая в процессе задними лапами. Теперь я даже иногда готовила себе еду, или могла посидеть в гостиной, у уютно потрескивающего камина, и почитать книгу. Мой книжный шкаф постепенно наполнялся, и книги там были разнообразными - и те, что требуются для работы, и познавательные, и просто беллетристика.
Однажды, синим зимним вечером - звучит, как начало страшной истории, но на самом деле, вечер был очень уютным, каким-то рождественским - я, со здоровенной кружкой душистого чая и купленной в столице книгой "Легенды мира", забралась в кресло у жарко пылающего камина в своей прелестной гостиной. Настроение способствовало чему-нибудь этакому - сказочному, и я взялась за чтение необычно оформленного раритета. Я поставила кружку на столик, книгу положила на колени и торжественно открыла крохотный кукольный замочек. Обложку можно было гладить бесконечно - такой приятной она ощущалась. Я медленно открыла первую страницу и погрузилась в чтение. Легенды мира - это увлекательные сказки, по крайней мере, я так воспринимала истории из этой книжки, пока... Пока не дочитала до истории про дитя мира. В этом коротком рассказе, практически не имеющем сюжета, говорилось, что иногда в мир приходят его истинные дети, этих детей легко узнать, ведь у них золотые нити в волосах и золотые блики в глазах. Дети мира могут с ним сливаться, и тогда никто не видит и не слышит их. Дети мира совсем не маги и вообще не подвержены ментальному воздействию, а значит они всегда видят этот мир ясно. Зачем приходят дети мира рассказчик не говорил, но призывал никогда не обижать их, потому что истинное проклятье, произнесённое их устами всегда сбывается и почти всегда бывает вечным. На этом, собственно, история про детей мира и заканчивалась. Я перечитала её ещё раз и задумалась. У меня золотые нити в волосах и золотые точки в глазах, я умею становиться невидимой и тогда, действительно - меня никто не видит и не слышит. Но проклятье? Я сбегала в кабинет и нашла книжку, где упоминалось об истинных проклятьях. Это очень опасная штука оказалась - неснимаемая и неразрушимая. Сбывается всегда, затухая лишь через пару сотен лет. В контексте получения проклятья отдельным человеком, удар получали все носители подобной крови, то есть проклятье было родовым. В контексте получения проклятья каким-то определённым местом, удар был как от атомной бомбы - две сотни лет запустения, болезней и прочих прелестей. Кроме того, возможны комбинации - например, могло быть проклято место, куда ступит нога проклятого человека и его потомков. Бр-р-р! Ужас тихий!