Информации не хватало катастрофически, и я задумалась - где же мне её поискать? Долгие раздумья привели лишь к головной боли и маленькому озарению - я лентяйка - единственное, что я игнорировала в своём самообразовании - это религиозная литература. Ведь откуда-то же взялось это обращение жрецов к пастве?
В ближайший свободный день я отправилась в городскую библиотеку, где зарылась в религиозные тексты. Всё было бесполезно. Только кое-где в текстах религиозных патриархов упоминалось, что традиция называть прихожан "дитя мира" произошла от первого человека, встретившего Создателя - мол, так Создатель к нему обратился. Информации об этом первом человеке было ноль. Был и был, даже воспоминаний личных не оставил, а историю встречи с Создателем записал какой-то родственник с его слов.
Может где-то и есть информация о феномене "детей мира", но мне она недоступна - пришла я к печальному выводу. Потом, немного подумав, я решила, что основные вещи мне известны, кроме, пожалуй, цели моего нахождения в этом мире, но если Создателю нужно, он уж найдёт способ донести до меня своё задание. А пока я буду просто жить.
Это утро ничем не отличалась от множества других - всё было, как обычно. Я приехала на работу, оставила свою Крошку на стоянке и пошла в заводоуправление. По дороге перекинулась парой слов с Даной, спросив, как там сегодня поживает её животик - Дана и рыжий Сорхо всё-таки поженились и теперь она ждёт ребёнка. Я погладила сладкого пузожителя и, улыбаясь пошла дальше по коридору, как вдруг почему-то вспомнила про письмо, которое написала королеве после возвращения из столицы. Я отдала его Дане и попросила отправить надёжным нарочным, если когда-нибудь я неожиданно исчезну. В этом коротком письме (скорее, записке) я написала: "Драгоценная леди До, если Вы получили это послание, значит я неожиданно исчезла. Как Вы понимаете, моё неожиданное исчезновение может быть связано только с одним человеком. С любовью и почтением, Ваша Кати".
У своей приёмной, воровато оглянувшись, я сплюнула через левое плечо и подумала: "Да минет меня чаша сия". Потом, солидно войдя в дверь, я поздоровалась с секретарём и прошла в свой кабинет. Посидев немного в благословенной тишине и выпив свою утреннюю чашку чая, я погрузилась в обычную круговерть дел: здесь уточнить маршрут движения, там отправить претензию главе каравана за задержку и порчу товара, а тут исправить работу стажёра по составлению схемы движения продукции в какой-то провинции. Я было погрузилась в расписания и карты, когда какой-то звук царапнул ухо. Я на минутку отвлеклась и вслушалась. Лим опять не закрыл внутреннюю дверь кабинета, и я прекрасно слышала голоса из приёмной. Там был шеф, это точно, а кто ещё? А за дверью, тем временем, говорили, перебивая друг друга, и смеялись, вспоминая студенческие годы и весёлые приключения.
Как же мне знаком этот второй голос!? Да, он мне очень знаком, но я его не слышала уже больше трёх лет. Я не испугалась, нет, я оцепенела на несколько долгих мгновений, потом встряхнулась и сказала себе: "Ты знала, что рано или поздно это случится - вы встретитесь. Ты готова, ты подстраховалась. Он ничего тебе не сделает - не украдёт, не запугает, не изнасилует. Он больше не сможет запереть и мучить тебя. Всё хорошо, всё хорошо. Надо только достойно пережить саму встречу".
Внешняя дверь кабинета распахнулась, и в неё вошёл мой шеф. Ульрих был в прекрасном настроении и весело смеялся, говоря:
- Да входи уже, Адам, я познакомлю тебя со своим заместителем. Это именно она идеально выстроила схемы, которые позволили нам увеличить производство и снизить стоимость движителей.
Пока он говорил, в кабинет вошёл Адам, герцог Сэтгорнийский, мой бывший воспитатель, мой бывший убийца, мой бывший дрессировщик, мой бывший палач. Он нисколько не изменился за прошедшие годы, да что там, он выглядел также, как и тогда, когда мы впервые встретились на Южном берегу Крыма, на Земле. Я уже знаю, что маги живут долго, а сильные маги ещё дольше и Адам будет выглядеть точно также ещё лет сто, наверное. Я вежливо улыбнулась одними губами и сказала:
- Здравствуйте, шеф.
Адам резко остановился в дверях и на его скулах выступили белые пятнышки.
- Кати, - выдохнул он.
- Кати, - согласилась я.
Ульрих крутил головой с недоумением глядя на нас. Потом что-то поняв, спросил: