- Вы знакомы?
- Знакомы, - опять согласилась я. - Это герцог Адам Сэтгорнийский, мой бывший воспитатель.
Шеф удивлённо поднял брови и уселся в кресло, стоящее в гостевой зоне. Он кивнул на моё обычное место при переговорах и я, цокая каблучками, прошла туда. Это было удобное кресло, стоящее спинкой к окну, что не позволяло переговорщикам легко читать мою мимику. Ульрих всегда говорит, что у меня всё на лице написано.
- Ты проходи, Адам. Тебе нехорошо?
Адам будто очнулся и медленно пошёл к другому креслу, что стояло напротив Ульриха. За эти несколько шагов он пришёл в себя и даже нашёл в себе силы улыбнуться. Я даже восхитилась: "Сильно!"
- Кати, - обратился ко мне шеф, - Адам сказал, что твои ребята разрабатывают схему продвижения товаров, произведённых в его провинции. Там два варианта: по одному - весь товар реализуется внутри провинции, по другому - часть уходит за пределы края. Задача - оптимизировать движение по срокам и затратам.
- Я как раз получила на проверку их схемы, но там пока всё очень предварительно. Мы работаем, шеф, - я повернулась к Адаму: - В какой срок мы должны предоставить Вам варианты?
- Я подозревал, что ты можешь отправиться на север, - невпопад ответил Адам, - но я не понимаю, как тебе удалось добраться.
Я пожала плечами:
- Ничего удивительного - мне это было необходимо, как дыхание, как жизнь, вот и добралась. Так к какому сроку Вы ждёте от нас результат?
- Я хочу, чтобы ты приехала в провинцию и своими глазами оценила поставленные задачи, - быстро ответил Адам.
Я усмехнулась:
- Господин герцог, у меня остались печальные воспоминания о вашем прекрасном крае, поэтому я никогда не ступлю ногой в его границы.
Ульрих нахмурился:
- Я чего-то не знаю? Адам, к чему тебе приезд моего заместителя? Ей совершенно не требуется приезжать в провинцию, чтобы составить отличную схему, а при надобности обследования делает специальная группа.
Адам на мгновение закрыл глаза.
- Я прошу прощения, если ты не хочешь приезжать, то не нужно. Но поговорить-то мы можем?
Я выгнула бровь:
- Мы разговариваем.
- Этого недостаточно, я хочу чтобы ты услышала меня.
- А я не хочу.
- Ты отказываешься? - спросил он, резко наклонившись вперёд.
- Да, - легко ответила я, скрестив ноги и расслаблено положив руки на подлокотники, - я отказываюсь.
Адам резко встал с кресла.
- В таком случае, не смею удерживать Ваше внимание. Госпожа Бьеро, - короткий кивок, прищуренные глаза. Он повернулся к Ульриху, кивнув и ему, - Юмис.
- Постой, Адам, - хмуро сказал шеф, - мне кажется, ты должен кое-что мне объяснить.
Адам криво улыбнулся:
- А мне кажется, что твой заместитель объяснит лучше.
Я даже засмеялась про себя: "Вот это хитрован! Вот это игрок! Я, значит, выложу любимому шефу всю историю, как вижу её со своей точки зрения. Потом Адам где-нибудь выловит Ульриха и нажрётся с ним по старой студенческой памяти, попутно выудив, всё что я вывалю шефу. Его-то задача ясна - оправдаться там, не оправдаться, передёрнуть, оценить ситуацию заново и можно продолжать игру".
- Вам кажется, - я лучезарно оскалилась.
Ульрих меня знает и уже понял, что ничего из меня не вытянет, поэтому, ещё больше нахмурившись, он отчеканил:
- Адам, мне нужны твои объяснения. Идём, - и решительно вышел из моего кабинета.
На пороге Адам оглянулся - в его глазах мелькнула задумчивость. "Угу, - сказала я себе, невыразительно глядя на него, - теперь ты вынужден будешь что-то плести Ульриху, а я потом оценю твои слова".
Я таки оказалась права - шеф появился в моём кабинете через несколько дней со следами бурно проведённого времени, в виде общей помятости морды лица.
- Ты в своём праве, - заявил он, - сын Адама поступил мерзко, пытаясь склонить к любовным утехам юную девочку, ещё отвратительнее поступила Аника. Им нет оправдания. Я тебя понимаю, - я склонила голову к плечу, показывая, что внимательно слушаю. - Адам до сих пор не простил ни их, ни себя. Да, он винит себя в том, что с тобой случилось.
Я фыркнула про себя: "Какая прелесть! Вот так легко и непринуждённо, мой бывший воспитатель подставил сына и жену. Они конечно не ангелы, да, что там, они настоящие черти, но, блин, их вина настолько мала, по сравнению с тем, что делал со мною Адам, что тут и говорить не о чем". Я медленно улыбнулась и сказала:
- Много времени прошло, я больше не держу зла ни на Марека, ни на герцогиню. Это они, может быть, за что-то сердятся на меня, может быть за то, что их отец и муж недоволен ими. Но для меня всё в прошлом. Я просто не хочу ни видеть, ни слышать, ни говорить, ни взаимодействовать любым другим способом и вообще как-либо упоминать герцога и его семью. Мне так легче, понимаете?