- Как давно?
- Ну, лет двадцать, наверное.
- Вы тогда были очень молоды, увлечены этой леди, а она, наверное, была несколько старше Вас...
- Возможно, - осторожно ответил он. - Ты хочешь сказать, что она просто хотела, чтобы я выглядел постарше?
Я важно кивнула.
- Так что, шеф, я Вас умоляю, не надо больше отращивать бороду, ладно? - я просительно заглянула ему в глаза (я же знаю, что перед этим моим взглядом он не устоит и никогда не мог устоять). - Вы теперь такой красавчик, что посто "ой"!
Мужчина усмехнулся:
- Хитрая! Но тогда ты должна пойти со мной в театр и избавить от этих охов и вздохов наших дам и их дочек. Возражения не принимаются - это особое задание, - и подчеркнул: - Особо опасное!
Я захихикала и согласилась - ограждать начальство от матримониальных поползновений - иногда - это моя работа.
Похоже, именно этим театральным вечером и начался наш роман. Казалось бы, какое отношение имеют к любви: красивые голоса на сцене, вечер напоённый ароматами цветущих деревьев, короткая прогулка после представления, сломанный каблучок, отсутствие водителя, и шеф, на руках заносящий свою сотрудницу к ней домой? А вот же ж! Я вдруг увидела в его глазах нежность, а хрипловатый голос, отозвался где-то в позвоночнике, и как он потом мне сказал: "Ты с таким изумлением смотрела на меня, что невозможно было тебя не поцеловать". И он поцеловал и ещё, и ещё, и был осторожен и ласков. И нас закружило и унесло. После той ночи я перестала называть его шефом и никогда не называла по имени - Юмис. Теперь я называла его - Ульрих, а на работе - господин директор.
Мы проводили наши вечера и ночи моём маленьком домике и мне было совершенно наплевать, что на это скажут соседи и наши - заводские. А никто и не говорил ничего, в глаза, а за спиной, да, шептались, но люди всегда обсуждают кого-то, так почему не нас? Он не хотел без меня никуда ездить, кроме совсем уж крайних случаев и теперь мы ездили с ним вдвоём, даже когда дела этого не требовали. Например на запад, где мы несколько дней прожили в какой-то горной деревушке. Было здорово! Он показал мне почти всё королевство - его города и красивые уголки, он познакомил меня со своими друзьями - магами. Это были классные мужики - они фанатели от науки, а один даже вознамерился меня поизучать, а Ульрих показал ему кулак и сказал, чтобы тот придержал свои желания при себе.
Я, конечно, жила в розовом тумане, но у меня хватило соображалки однажды сказать ему, чтобы он поступил со мной честно - чтобы когда он решит завершить наши отношения, то сказал бы об этом прямо и сразу. Наверное, я хотела бы услышать от него что-то, что разуверило бы меня в печальном конце наших отношений, но он только молча кивнул. Я же старательно запихала этот кивок куда-то далеко. Почему я вообще завела этот разговор? Потому что при всей своей влюбленности я прекрасно видела, что меня не выводят в свет, не знакомят с родственниками, не приглашают на приёмы в свой дом. Да я там даже ни разу и не была, в его терпольском доме. Но я отбрасывала это знание - оно мне было ни к чему, когда я видела в его глазах свет, предназначенный только для меня. Сколько это длилось - год, больше? Неважно. Важно то, что однажды наш роман закончился. Как мы и договаривались - он сказал об этом честно и добавил, что таковы обстоятельства. Я спросила, могу ли я узнать, что это за обстоятельства? Он ответил, что дело расширяется и у него появился новый партнёр, который станет совладельцем металлургического производства, да не простого, а магического. Партнёрство скрепляется браком, поэтому он женится на дочери партнёра. "Так принято в наших кругах", - сказал он. "А где же обнаружено такое редкое месторождение?" - спросила я. "В Восточной провинции", - ответил он. "Получается, что твоей женой станет Адалина?" - спросила я. "Да", - ответил он.
Я кивнула и вышла из кабинета. Придя к себе, я села за стол и ровненько, как первоклассница сложила на нём руки. Заходил Лим, что-то говорил - я не услышала, потом я старательно написала оповещение об одностороннем расторжении контракта и вручила его Горди, как и положено. Видимо у меня было такое лицо, что милый Горди не задал ни одного вопроса, а просто молча выписал предписание для кассиров. Я пошла в кассу и получила свой расчёт. Потом я зашла в отдел магконтроля, где незнакомый маг снял мне метку-пропуск. Больше на заводе мне делать было нечего, и я пошла на стоянку, села в Крошку и поехала домой. Я помнила, что имею право находиться в доме пять дней, но они мне были не нужны, поэтому я начала собирать вещи. На удивление, барахла у меня скопилось так много, что пришлось его сортировать. Это занятие мне быстро показалось бессмысленным, и я поехала к Дане. Я помнила, что Дана организовала компанию по оказанию домашних услуг. Я объяснила ей, что уволилась и мне необходима её помощь. Во-первых, мне необходимо собрать носильные вещи и разделить их на две части - меньшую я возьму с собой, большую - оставлю на хранение, а потом пришлю адрес, куда их переслать. Во-вторых, необходимо упаковать книги и другое барахло, и тоже оставить на хранение. Дана не стала меня расспрашивать, её интересовало лишь когда прислать работников. Я сказала, что сейчас, потому что вечером я уеду. Она кивнула и взяла у меня ключи, только спросила, есть ли у меня чемодан для вещей, которые я возьму с собой. "Кажется есть, или нет, я не помню", - я беспомощно посмотрела на неё. "Ничего, - ответила Дана, - сейчас я поеду с тобой и помогу". Она достала откуда-то большой пустой чемодан, закинула его на заднее сиденье Крошки и мы поехали. Оказалось, что у меня есть чемодан, только маленький и Дана сказала, что туда мы уложим умывальные принадлежности и косметику, а в большой сложим нужную одежду. Вокруг сновали какие-то люди и о чём-то говорили. Я спросила у Даны, что это за люди, она мне ответила, чтобы я не волновалась, что это её работники упаковывают и увозят на хранение мои вещи. "Хорошо", - сказала я ей. Дана уложила оба чемодана на заднее сиденье Крошки, положила рядом со мной сумочку с документами и какой-то суммой денег и сказала, что сейчас мы едем в банк, где я возьму выписку с депозитного счёта, сертификат и чековую книжку. Выйдя из дома, я заперла дверь и положила ключи на перила крылечка. Аккуратно притворив за собой калитку, я обернулась посмотреть на дом, где прожила пять лет. Когда я переступила его порог мне было шестнадцать, сейчас двадцать один. "Быстро время пролетело, - подумала я. - Прощай, дом". И вдруг смешная мысль пришла мне в голову: "Здесь всё время живут любовницы Ульриха, интересно, кто будет следующей?"