Вот Адам:
- Ты сказал, что больше года она не проживет. Год заканчивается, но она чувствует себя вполне неплохо, исключая сегодняшний случай.
Вот доктор:
- Полагаю, что то, чего ты ждёшь случится достаточно скоро, но я не понимаю, зачем тебе смерть этой женщины?
- Предсказание, - сквозь зубы процедил мой странный бывший хозяин, - когда-то давно, очень давно, много поколений назад у нас в роду была провидица и вот мне не повезло возглавлять Дом во времена, которых касается её последнее пророчество.
- И женщина как-то связана с этим пророчеством?
- Да, друг мой, - устало сказал Адам, - связана. Она, можно сказать, его основное действующее лицо, не конкретно она, естественно, её сущность. В тексте всё изложено предельно ясно и даже приложен артефакт перехода в этот мир. Артефакт будет действовать только до конца года, понимаешь теперь почему я волнуюсь?
- Понимаю. В наше время очень сложно собрать силу на такую игрушку. Да и Совет вряд ли бы одобрил подобное расточительство.
Адам тяжело вздохнул.
- Именно. А я не имею права так грубо нарушать закон.
- Так ты решил приручить эту сущность ещё в её нынешнем воплощении?
- Не приручить, для начала - попробовать понять. Ты же знаешь, что базовые параметры сущности, или души, как говорят в этом мире, часто повторяются.
- И что же ты выяснил?
- Скорее всего, это будет нормальная личность, без перекосов и пагубных страстей, а значит с ней можно работать. В тексте чётко сказано: "дитя мира сердцем должно привержено Дому быть". И вот мне теперь как-то нужно "привержено" обеспечить.
Доктор скептически хмыкнул:
- Ну и как ты будешь её искать у нас? Никто не может провидеть где и в каком теле она возродится.
- Способ есть. Я помечу её душу на излёте - это тонкий момент, но методика Барглана должна помочь. Я очень рассчитываю на это.
- Что ж, тогда становится понятным твое ожидание её естественной смерти, ведь эта методика построена именно на естественности процесса умирания, когда сущность покидает тело плавно. Но, послушай, ведь метод Барглана позволяет только наблюдать, но не вмешиваться, как ты собираешься ставить метку?
- А вот это, друг мой, тайна, за которую я заплатил очень дорого. Маячок будет подавать сигнал достаточно долго, чтобы я смог его локализировать и отыскать младенца.
Доктор хмыкнул:
- Зачем такие сложности?
Ответ прозвучал тоскливо:
- Насильственно лишать её жизни никак нельзя - ни здесь, ни там. Об этом было сказано особо.
Я вынырнула из чужих голосов и попробовала обдумать понятый разговор, но голова была тяжёлой, а мысли ворочались медленно, как здоровенные валуны. В голове противно зашумело и внезапно обессилив, я повалилась на кровать - боком, как сидела.
Сколько длилось моё отсутствие в реальности я не знаю. Очнувшись, то ли он обморока, то ли от сна, я ощутила, что всё тело затекло от неподвижного лежания на боку. Но, памятуя больную спину, я не бросилась разминать затекшие члены. Всё что я себе позволила - это кряхтя и сопя, принять прежнюю позу, то есть сесть на кровати, не разгибая спину и не шевеля шеей. Теперь, когда в голове слегка прояснилось, я опять вернулась к тому разговору, но надумала я немного, хотя определённые выводы сделать удалось. Первое - я нужна Адаму, как участница некого пророчества. Второе - я каким-то образом поняла иностранную речь. Третье - я сама теперь говорю на этом языке. И что? Всё равно ведь непонятно, как я умудрилась это провернуть. Я покрутила свои мысли так и эдак, да и плюнула на это дело, обратившись к более насущному.
Итак! Я таки померла и в аду? В подразделении для карьеристок, которых мучают больными спинами? Или не померла? Где я сейчас? Ни на дом, в котором я работала у Адама, ни на мою квартиру, ни на больницу это помещение не похоже. Я всё продолжала сидеть на кровати, тупо уставившись на свои ноги, но ни одной полезной мысли в голове не появилось. Кстати! А что это я с таким вниманием рассматриваю? Ноги. Мои? Но почему я считаю эти две хворостинки своими ногами? Я перевела взгляд на руки - тоненькие, исцарапанные беленькие ручонки с синеватыми ноготочками, под которыми запеклась кровь. Это за что же я так цеплялась? Я? И поняла - я. И цеплялась я за колоду, на которой меня секли, и спина у меня болит именно от этой порки. И пороли меня не в первый раз. Не часто, правда, меня так наказывали, но раза четыре было, пусть и не до такого состояния. "Точно, ад!" - подумала я, и уже почти привычно завалилась на бок, теряя сознание.