Выбрать главу

Эти новые программные установки отразились уже и на работе II съезда КПК, состоявшегося в Шанхае с 16 по 23 июля 1922 г. В работе съезда участвовало 12 делегатов от 123 членов партии. Съезд уделил большое внимание анализу работы коммунистов в рабочем движении, принял Устав КПК, ориентированный на создание массовой пролетарской партии большевистского типа, принял решение о вступлении КПК в Коминтерн. Большое значение имело принятие съездом программы-минимум, опубликованной в виде «Декларации II съезда КПК». В этом документе формулируются концепция единого антиимпериалистического фронта и необходимость поддержки рабочим классом революционного буржуазно-демократического движения. Однако реализовать эту политику оказалось сложнее, чем сформулировать.

3. Реорганизация Гоминьдана и создание революционной базы в Гуандуне

Непосредственного участия в «Движении 4 мая» Сунь Ятсен не принимал, однако он не мог не испытать огромного влияния национального подъема. Если в годы войны Сунь Ятсен все глубже осознает объективное место Китая в колониальной системе империализма, то после войны для него становится все очевиднее связь империализма и китайского милитаризма. Он приходит к закономерному выводу о том, что победа Синьхайской революции не привела пока еще к реализации ни принципа национализма, ни принципа народовластия. Реализация этих принципов возможна только при полной победе «национальной революции», направленной против колониальной зависимости, и «политической революции», направленной против милитаризма и раздробленности.

Для реализации этих целей Сунь Ятсен 10 октября 1919 г. заявляет о необходимости реорганизации Чжунхуа гэминдан (Китайская революционная партия) в Чжунго гоминьдан (Китайская национальная партия). Речь шла о преобразовании узкой, конспиративной организации, действовавшей в основном за пределами Китая, в массовую и боевую партию, действующую прежде всего на основе местных ячеек внутри Китая. Начинался длительный и сложный процесс реорганизации Гоминьдана, превращения его в ведущую политическую силу национальной>революции. Этот процесс происходил в принципиально новых условиях, связанных с постепенным созданием революционной базы в Гуандуне, что было связано с приглашением Сунь Ятсена в Гуанчжоу, где власть в конце 1920 г. захватил милитарист Чэнь Цзюньмин. В апреле 1921 г. в Гуанчжоу по инициативе Сунь Ятсена собрался старый (1913-го г.) республиканский парламент и избрал Сунь Ятсена чрезвычайным президентом Китайской республики. На этом посту Сунь Ятсен стремился сделать провинцию Гуандун базой революционных сил страны, оплотом военного объединительного похода на Север.

Как президент Сунь Ятсен стремился расширить социальную базу своей власти, в частности поддерживая забастовщиков в Гонконге, привлекая в свое правительство коммунистов (из-за этого Чэнь Дусю не смог принять участия в I съезде КПК), расширяя и укрепляя Гоминьдан. Однако эта деятельность встретила сопротивление держав и милитаристов, в том числе и Чэнь Цзюньмина, который в июне 1922 г. совершил военный переворот и изгнал Сунь Ятсена. Но в феврале 1923 г. Чэнь Цзюньмин сам был изгнан соперничающими с ним гуансийскими и юньнаньскими милитаристами, которые вновь пригласили Сунь Ятсена возглавить правительство. Сунь Ятсен принял приглашение, но попытался извлечь уроки из своих прошлых поражений в Гуанчжоу. Суньятсеновское истолкование этих уроков можно свести прежде всего к пониманию необходимости избавиться от зависимости от милитаристов и для этого завершить создание хорошо организованной партии, опирающейся на собственную партийную революционную армию и на поддержку народных масс. Большое значение для реализации этих уроков имели связи Сун Ятсена с советской Россией.

Дружественная по отношению к Китаю политика России не могла не привлечь внимания Сунь Ятсена. В союзе с советской Россией он увидел важный фактор укрепления своих политических позиций внутри и вне Китая. В 1920 г. в Шанхае и Гуанчжоу Сунь Ятсен встречался и беседовал с Г.Н. Войтинским, а затем и с другими работниками Коминтерна — Г. Марингом (в 1921 г.) и С.А. Далиным (в 1922 г.). Сунь Ятсен вступает также в переписку с наркомом по иностранным делам РСФСР Г.В. Чичериным. В одном из писем Чичерину в августе 1921 г. Сунь Ятсен подчеркивал: «Я чрезвычайно заинтересован вашим делом, в особенности организацией ваших Советов, вашей армии и образования». Большое значение для определения позиции Сунь Ятсена по отношению к советской России и к коммунистическому движению имели его переговоры с представителем РСФСР А.А. Иоффе, завершившиеся подписанием 27 января 1923 г. в Шанхае коммюнике, в котором, в частности, говорилось: «Д-р Сун Ят-сен считает, что в настоящее время коммунистический строй или даже советская система не могут быть введены в Китае, так как там еще не существуют те условия, которые необходимы для успешного утверждения коммунизма или советизма. Эта точка зрения целиком разделяется полпредом РСФСР, который, далее, считает, что самой насущной и важной задачей Китая является его национальное объединение и приобретение полной национальной независимости. В этом великом деле, заверил он д-ра Сун Ят-сена, Китай пользуется самой горячей симпатией русского народа и может рассчитывать на поддержку России».

Эта поддержка была для Сунь Ятсена чрезвычайно важна, ибо он все яснее понимал, что при всей симпатии США, Европы, Японии к нему лично и к его делу он не может рассчитывать на прямую военную, экономическую, политическую поддержку этих держав. А без такой поддержки довести до конца его планы объединения и освобождения страны было невозможно. Солидарность правительства новой России и ее правящей партии с китайской революцией внушала Сунь Ятсену большие надежды. Эта солидарность отражала своеобразие позиции советской России по отношению к Китаю. С одной стороны, Москва вела переговоры с Пекином о возобновлении дипломатических отношений, подчеркивая свое уважение к Китайской республике. С другой — Москва готова была поддержать те политические силы в Китае, которые противостояли пекинскому правительству и с которыми можно было связывать перспективы революционного преобразования Китая. С точки зрения московского партийно-государственного руководства, в этой позиции не было противоречия, она вполне вписывалась в соответствующее понимание взаимоотношений национальных интересов советского государства и интересов мировой революции.

Политическое сближение Сунь Ятсена с советской Россией логически вело его и к сотрудничеству с китайскими коммунистами, делавшими первые, но политически уже заметные шаги в организации рабочего движения. Сотрудничество с советской Россией и коммунистами, опыт русской революции стали важными факторами в деле реорганизации Гоминьдана. Еще в конце 1922 г. в Шанхае Сунь Ятсен созывает конференцию по реорганизации Гоминьдана и по результатам ее работы 1 января 1923 г. публикует декларацию, в которой формулирует цели партии и пути ее реорганизации. Вернувшись в Гуанчжоу и возглавив правительство, Сунь Ятсен активизировал реорганизацию Гоминьдана. В августе 1923 г. он посылает в Москву военно-политическую делегацию во главе с Чан Кайши, в состав которой входит и коммунист Чжан Тайлэй. В течение нескольких месяцев делегация знакомилась с постановкой партийной, государственной, военной работы, встречалась с руководителями советского государства и Коминтерна. Делегация провела переговоры, результатом которых стало предоставление военной, финансовой, технической помощи Гоминьдану для реорганизации партии, создания новой армии, укрепления госаппарата.

Делегация Гоминьдана установила тесные связи с руководством Коминтерна, рассчитывая на его политическую поддержку. 28 ноября 1923 г. президиум исполкома Коминтерна обсуждал проблемы китайской революции при участии делегации Гоминьдана. Была принята специальная резолюция, которая говорила о солидарности Коминтерна с освободительной борьбой китайского' народа во главе с Сунь Ятсеном и вместе с тем содержала определенные политические рекомендации. Главный тезис этой резолюции — «...национализм... должен означать уничтожение гнета как иностранного империализма, так и отечественного милитаризма» — вполне соответствовал тенденции эволюции взглядов Сунь Ятсена. Однако другой — очень важный для Коминтерна — тезис этой резолюции о том, что необходимо уничтожить «...институт крупных и многочисленных средних и мелких землевладельцев, не работающих на земле», был совершенно неприемлем для Сунь Ятсена и его последователей и вместе с тем не отражал реальностей аграрного строя и крестьянского движения в Китае.