Помимо уплаты землевладельцами поземельного налога каждый подданный империи был обязан нести трудовые повинности в пользу государства. В зависимости от рода занятий (об этом сообщалось в «желтом реестре») подданный попадал в определенную категорию в реестре трудовых повинностей. Трудовые повинности делились на три основные категории: «прямые», «специализированные» и «смешанные». Первые непосредственно были связаны с функционированием системы лицзя и состояли в обязательстве раз в десять лет в течение одного года выполнять функции главы десятидворки. «Специализированные» — налагались в результате принадлежности к той или иной профессии (например, различные виды ремесленного производства, добыча соли). «Смешанные» трудовые повинности являлись наиболее распространенной формой и налагались на те дворы, которые в данный момент не были заняты выполнением обязанностей в рамках системы лицзя и распространялись главным образом на хозяйства земледельцев. К их числу относились такие работы, как служба в присутственных местах, доставка властям топлива, взвешивание зерна, поставлявшегося в виде налога, охрана государственных зернохранилищ, участие в общественных работах по содержанию ирригационных систем. Надо отметить, что минские власти, в особенности в начальный период правления династии, уделяли много внимания ирригационному строительству — одной из основ аграрного процветания государства. Только в период правления Чжу Юаньчжана было осуществлено несколько тысяч различных ирригационных проектов.
В случае изменения по каким-то причинам установленных квот на «специализированные» повинности власти могли переводить дворы с выполнения одних повинностей на другие. Это распространялось как на дворы, облагаемые «специализированными» повинностями, которые могли обязать изменить профессиональную ориентацию, так и на дворы, числившиеся в разряде «смешанных» повинностей. В начале XVI в. из 11,5 млн. дворов, зарегистрированных в налогово-повинностных реестрах, около 2 млн. составляли хозяйства, которые должны были давать мужчин для службы в армии и были связаны «специализированными» повинностями. Подавляющее большинство дворов были зарегистрированы по разряду «смешанных» повинностей.
В 1377 г., как это было принято в императорском Китае, официальное освобождение от трудовых повинностей получили чиновники, находившиеся на государственной службе, что вполне объяснимо.
Но платить поземельный налог в первые века существования минской империи они были обязаны. После того как в начале правления династии были отменены незадолго до этого учрежденные служебные наделы, главным источником доходов чиновничества наряду с государственным жалованием оставались поступления от принадлежащих их семьям земель. В сфере поземельного налогообложения, таким образом, вплоть до конца XVI в. положение чиновника по отношению к государству как верховному собственнику на землю ничем не отличалось от положения рядового земледельца. Однако в последней трети XVI в. (указ 1586 г.) чиновники освобождались от уплаты поземельного налога с части принадлежавшей им земли. Своего пика этот процесс достиг в первые десятилетия XVII в. незадолго до падения династии, когда чиновничество получило новые земельноналоговые льготы. Эти меры, предпринимавшиеся последними императорами минской династии для того, чтобы снизить заинтересованность чиновничества в получении незаконных доходов, имели отрицательный с точки зрения своих социальных последствий результат. Чиновники все больше превращались в слой крупных землевладельцев (главным образом за счет перехода под их покровительство рядовых землевладельцев, заинтересованных в уклонении от уплаты налогов), что не могло не сопровождаться обезземеливанием деревенских низов и сокращением налоговых поступлений в казну.
Параллельно укреплению общинно-клановых институтов, которые должны были противостоять впоследствии местному чиновничеству, Чжу Юаньчжан начал создавать уделы (го), способные, по мысли правителя, сформировать систему администрации, существовавшую наряду с ординарной. Уделы раздавались членам императорского клана, в первую очередь сыновьям, и рассматривались не как образования в рамках империи автономных административных структур и уж тем более не земли, находившиеся в собственности удельного правителя-вана, а как средство контроля над официальной администрацией. По замыслу, это была ставка на особо доверенных в силу кровного родства лиц императора, готовых пресечь проявления смуты и сепаратизма в самом зародыше. На уделы, создававшиеся по границам империи, были возложены важные задачи по охране границ государства и отражению внешних вторжений, в первую очередь со стороны кочевых соседей Китая.
Однако как средство укрепления позиции верховной власти уделы свое предназначение не оправдали, став источником сепаратизма и междоусобной борьбы между наследниками Чжу Юаньчжана после его смерти. В соответствии с указами о престолонаследии, составленными основателем династии, трон должен был переходить к старшему сыну от старшей жены, а в случае его смерти — к внуку правителя, Шестнадцатилетний внук императора, вступивший на престол после его смерти, смог удержать власть лишь в течение трех лет, столкнувшись с ожесточенным сопротивлением владельцев уделов из числа сыновей покойного правителя. В 1402 г. в ходе быстротечной гражданской войны он был свергнут с престола своим дядей Чжу Ди, удел которого был расположен в Северном Китае. По одним сведениям, юный император погиб во время пожара, охватившего императорский дворец, по другим — он остриг волосы и, обрядившись в рясу монаха, отправился в странствие по Китаю.
Пришедший к власти император Юн Лэ (1403-1424) оказался вторым и последним после основателя династии по-настоящему сильным ее правителем. При нем минский Китай достиг процветания и могущества, расширились международные связи и произошло усиление международного влияния китайской империи в Индокитае и Юго-Восточной Азии. Еще одним важным по своим политическим последствиям деянием императора было решение о переносе столицы империи из Нанкина в Пекин (1421).
Осознавая опасность удельной системы для центральной власти, Юн Лэ отказался от нее как одного из устоев государственной системы. Однако ее отмена произошла не сразу. Клан наследников Чжу Юаньчжана продолжал оставаться привилегированной в социальном отношении группой, сложившейся со временем в слой наследственной аристократии. Если ее первые поколения находились непосредственно на содержании государства, то с середины XVI в., по мере сокращения политического значения уделов, владетельные князья все в большей мере ориентировались на расширение собственных земельных владений, обращаясь с соответствующими просьбами ко двору. Императоры в свою очередь стремились идти навстречу этим просьбам, как бы конвертируя прежнее политическое влияние удельных владетелей в крупную земельную собственность. Это была своеобразная форма откупа правящего дома от родни, способной выступить с претензиями на верховную власть. Этот процесс имел еще одно объяснение: казне становилось все труднее содержать многочисленные ветви императорского клана, который к концу династии разросся настолько, что по численности был вполне сопоставим с социальным слоем книжников-чиновников (шэньши). Именно владения аристократов, и в первую очередь высших категорий императорской родни, оказались объектом ударов мощного народного движения, развернувшегося в конце правления династии и приведшего к ее падению.
За период правления минской династии земледелие в Китае достигло новых высот, чему способствовали методы ирригации, заимствованные во Вьетнаме, а также использование новых сельскохозяйственных культур, таких, как сладкий картофель и арахис. Однако это не привело к сколько-нибудь существенным технологическим сдвигам. Продолжала действовать тенденция, оформившаяся еще в сунский период: вместо введения новых технологий и усовершенствованных орудий труда сельское хозяйство становилось все более трудоинтенсивным, сопровождавшимся переходом от плужного к мотыжному земледелию. За счет этого китайская деревня оказывалась способной прокормить все увеличивавшееся население империи.