Отчасти это объясняется, конечно, тщеславием отдельных сословий. Каждый стремится превзойти остальных: низшие классы стараются уподобиться высшим, а те, в свою очередь, хотят добиться еще больших привилегий. Знатный рыцарь носит башмаки длиной в полметра, и ему подражает в этом простой горожанин, а рыцарь, желая оградить свои привилегии, еще более удлиняет носок своего башмака. Такое соревнование, вызванное главным образом тщеславием, честолюбием и распущенностью, длится без конца. Поэтому немудрено, что, например, германский костюм этого времени, увешанный бубенчиками, впоследствии мог сделаться достоянием только шутов.
У всех тогдашних людей заметно одно основное стремление: сделать талию как можно тоньше. Это стремление было свойственно не только женщинам, но и мужчинам. Дамы старались достичь своего идеала с помощью особого покроя платья и шнуровки, которая стягивала не только верхнее и нижнее платье, но и рубашку, и мало чем отличалась от нынешнего корсета. Вследствие этого платье стало настолько узко в груди, что его нельзя было надевать через голову, и дамам пришлось отделить юбку от лифа и придать платью ту форму, которая существует до наших дней. Мужчины, разумеется, не отставали от дам. Они начали с того, что укоротили свою длинную тунику до колен; затем эта туника становится все уже и, наконец, в нее не пролезает голова; тогда она разрезается спереди сверху донизу и превращается в камзол. Таким образом, начиная с половины XIV столетия почти на каждом мужчине можно встретить узкий, короткий, застегнутый на все пуговицы камзол.
Сверх этого камзола и узких панталон, которые иногда переходят в чулки с кожаными подошвами, надевается обыкновенно какое-нибудь верхнее платье. Чаще всего — одежда с широкими рукавами или одними проймами, надевающаяся через голову (tappert). Средневековые портные придают этой одежде самые причудливые формы и фантастический характер. Она делается то настолько просторной и длинной, что падает вниз на фигуру широкими складками, то такой короткой, что напоминает блузу. Иногда она обтягивает плечи и грудь, а у пояса расходится в виде колокола, иногда же кроится просто в виде рубашки и ниспадает отвесными параллельными складками. Ворот, рукава и отделка тоже поражают разнообразием. В Германии и Нидерландах ворот расширяется спереди и сзади; итальянцы удлиняют его сзади, а англичане и французы окружают его высоким стоячим воротником, доходящим до самых ушей и подбородка. Рукавам придают форму колоколов или крыльев, которые свешиваются до колен и закрывают часть спины. Но обыкновенно такие рукава висят сзади только в качестве украшения, а руки продеваются в особые проймы, находящиеся спереди. Если тапперт очень короток, его обшивают внизу узкой меховой опушкой, мохнатой шерстью или чем-нибудь в этом роде. Зимой он подбивается мехом весь, не исключая и рукавов. В Бургундии во времена Филиппа Доброго тапперт доходил почти до колен и делался обыкновенно с открытым воротом и с боковым разрезом. Придворная знать шила тапперты из дорогих материй, преимущественно из красного бархата, и оторачивала их мехом. Кроме тапперта, носили короткий, плотно прилегающий к телу камзол, затем род фуфайки (wams), закрывавшей верхнюю часть тела и живот, и, наконец, короткий, узкий жакет, название которого произошло, вероятно, от имени Жак.
В течение XV столетия тапперт превратился в особый плащ, доходивший до полу и напоминавший наш халат. Этот плащ был открыт спереди и свободно запахивался, благодаря своей ширине; он делался обыкновенно с рукавами и широким отложным воротником и опоясывался шалью. Впоследствии этот плащ укоротился настолько, что доходил только до бедер. Длинный плащ стали носить только пожилые люди, а молодежь предпочитала совершенно короткий, едва доходивший до бедер и не закрывавший даже мешочка для половых органов, пристегнутого к штанам спереди между ног, который как раз в это время стал входить в моду. Но так как в ту эпоху противоречие сказывалось решительно во всем, то неудивительно, что некоторые франты носили плащи, волочившиеся по полу. Эта нелепая мода была особенно распространена среди итальянских и французских щеголей, а в Германии плащ укорачивался с каждым днем, пока не уподобился воротнику.