Прическа представляет собой тоже один из наиболее меняющихся элементов наряда. «Женщины самых разнообразных положений, от пятнадцати до шестидесяти лет, — говорит Прюдом, — носили белокурые или темные парики: они меняли цвета смотря по тому обществу, которое они посещали». Блондинки, чтобы казаться иногда брюнетками, носили очень темные волосы; такие парики назывались cache-folie и надевались на почти бритую голову à la Titus; с 1801 года некоторые модницы показывались на прогулках с короткими волосами. (Хороший тон, модный дамский журнал). Нарядные головные уборы делались только из волос и имели античную форму; украшения состояли из бриллиантов, жемчугов или цветов; парики дарились в виде свадебного подарка; дочь Лепельтье-Сен-Вагю, выданная замуж Республикой, получила их целую дюжину. «Есть женщины, — говорит Мерсие в 1800 году, — которые насчитывают их до сорока штук, что позволяет им каждый день менять свою физиономию».
Таковы были те женщины времен Консульства, которые, «нарядившись богинями и танцуя, как ангелы, вальсировали от души, с обнаженными руками и бюстом», почти что без башмаков, в узких, облегающих платьях с треном, волнообразные движения которого «обнаруживали все их сокровища».
Моды в античном вкусе времен Директории и Консульства были приняты во всей Европе. Художники и литераторы своим влиянием значительно способствовали все продолжавшемуся увлечению античным, которое не было ни республиканским, ни местным; если во Франции был Давид со своими ревностными последователями вроде Мориса Кей, о котором пишет Делеклюз, что «он прогуливался по улицам Парижа в костюме Агамемнона», то не надо забывать, что в Англии существовал Флаксман, в Италии Канова и т. д. и т. д.
В 1802 году дамский костюм представлял уже какой-то странный, смешанный стиль; в выдержке из «Лондонского курьера», помещенной в «Парижской газете» за апрель 1802 года, как раз во время гулянья в Лоншане, мы читаем: «Теперь в моде длинное платье à la Филомела с корсажем, спина которого в этрусском вкусе; рукава короткие с отделкой, частью в испанском, частью в греческом вкусе, кроме платья à la Филомела, будет еще в моде только короткое платье à la Глаонис; покрой его будет частью à la Глаонис, частью в римском стиле. Таково — решение комитета в Лоншане». Этот комитет состоял из красивейших женщин столицы, которые и создавали моду.
Красивый туалет в то время мог стоить до шести или восьми тысяч франков. Кашмировая шаль стоила до двух тысяч франков; богато вышитые канзу — до четырехсот и пятисот франков, благодаря кружеву вокруг ворота, которое почти всегда было или валансьен, или малинь, часто point d’angleterre или point à l’aiguille; вуаль — тысячу франков и даже более; ток — двести франков и т. д. Комитет, по словам Лондонского курьера, распределял даже время для различных занятий. В восемь часов красавица должна была отправляться в ванну в пеньюаре Галатея, после ванны за утренним шоколадом полагался передник креолка, после шоколада надевалось платье Помона, «столь же пригодное для верховой езды, сколь и для утренней прогулки пешком». Для обеда и прогулок принято было три рода одежды: короткое платье à la русина, редингот à la наксос и, наконец, греческая накидка, которая надевалась на белые платья; покрой ее был разнообразным, спереди она украшалась отделкой. Модный журнал для дам упоминает, кроме того, об имевшем в 1802 году громадный успех платье Психея; оно было всегда сильно открытым, со шлейфом; рукава, как вообще у всех нарядных платьев, были непременно короткими.
Дамы, одевавшиеся со вкусом, носили длинные кашмировые шали, причем один их конец доходил до пят. Тюрбан, украшенный эгреткой, которая называлась ésprit, был парадным головным убором модниц; для менее парадных случаев он делался из шалей темных цветов. Бусы были в большом ходу; их тщательно подбирали под цвет платья. При голубом платье непременно надевали голубые бусы из ляпис-лазури. В большой моде были также змеи — длинные или короткие браслеты или ожерелья; их надевали на руку, на запястье, на шею. Наиболее распространенным камнем был сердолик. Серебряная тесьма украшала не только прическу в античном стиле, но употреблялась и в виде каймы для цветных косынок и гладких вуалей или в виде отделки для платья. В 1801 году последним словом моды были муслиновые платья цвета турецкой лазури. Очень нарядные платья делались из черного крепа; носили очень много черных косынок, некоторые из них скрещивались на груди в виде X. Квадратные косынки, по моде 1800 года, надевались не прямо, а вкось таким образом, чтобы середина их приходилась на одном плече. В 1803 году волосы à la Titus носили несколько длиннее и завивали их барашком; иногда часть волос покрывалась вуалью. В 1802 году вместо эгретки некоторые модницы украшали свои головные уборы большим султаном из пушистых перьев. На гравюре того времени изображен такой «городской туалет»: шляпка-капотик, имитирующая античный головной убор с сеткой, посредством которой гречанки придерживали всю массу волос на затылке. Платье с полутреном, покрытое туникой, прикрепленной к поясу брошью из золота или серебра; эта туника сзади расходится. Корсаж — очень короткий и без рукавов. Руки закрыты рукавами сорочки. — Вечерний туалет, воспроизведенный на другом рисунке, состоит из туники черного крепа с сильно декольтированным корсажем. Короткие рукава состоят из двух кусков ткани, прикрепленных к корсажу, руки обнажены. Пояс из белого муслина завязан сбоку. Волосы украшены широкой лентой и золотой шпилькой, продетой в шиньон. На шее — колье в несколько рядов жемчуга. — Другой вечерний туалет состоит из короткого белого лифа (канзу), со шнуровкой спереди и с короткими рукавами, отделанными голубым кантом. Под лифом — перевязь, соединяющаяся с юбкой того же цвета. На голове — венки из цветов.