Тем временем гостеприимная хозяйка накрыла на стол. Помимо уже обещанной жареной оленины у семьи Клауссена обнаружился шнапс (всемирно известный «Нордмарский Падымок») и странного вида сухари, явно привезенные из Миртаны.
Хельга отрезала Ксардасу большущий кусок оленины, и только сейчас Ксардас понял, как же он голоден. Последний раз он ел… Кажется, это было под Фарингом, когда Клауссен и Ксардас, оставшись одни, расположились у остывшего кострища и отужинали запасами Пирокара, за что мастер мысленно поблагодарил давнего приятеля. Еда была сытной, пусть и не слишком вкусной, но в походе выбирать не приходится.
- Как вы здесь живете? Тут же даже не растет ничего.
- Нет, можно кое-что добыть летом. Оно короткое, но очень красивое. Вам не повезло, что вы попали к нам именно зимой.
- Я думаю, я еще сюда вернусь, - заверил Ксардас с набитым ртом, чем нарушил все возможные правила этикета. – Пока Нордмар мне нравится. Правда, очень холодно.
Хельга тихо засмеялась, взяла кувшин со шнапсом и налила немного магу.
К этому времени как раз вернулся Клауссен и с грустью в голосе произнес, что его отец не придет, так как в шахте идет плавка, и большая часть мужчин деревни там. Хельга вздохнула и пригласила сына за стол. Во время трапезы разговаривали в основном они, а Ксардас тихо пережевывал пищу и рассматривал обстановку в доме. Она была достаточно скромной, хотя проглядывались признаки богатства: огромный двуручный топор на стене, красивейшие шкуры диких животных, тарелки из серебра, большой кованый сундук в углу, около кровати Хельги и Альфреда. Из небольшого, практически голубиного, окошка открывался великолепнейший вид на горы вдалеке.
- Кстати, Эрик в деревне. Он сказал, что может проводить вас до монастыря, если вы захотите.
- Да? Это прекрасно! - воскликнул Клауссен. – Нам, мастер, не придется идти в одиночку через весь Нордмар. Эрик – охотник.
- Это радует. – Ксардас поднялся с лавки, отряхнул мантию и, извинившись, сказал, что выйдет на улицу.
Клан Молота представлял из себя достаточно большую, по Миртанским меркам, деревню, большую часть населения которой составляли кузнецы, рудокопы и плавильщики. И это наложило достаточно серьезный отпечаток на ее внешний вид. Практически у каждого дома виднелась кузня или небольшая плавильная печь (к большой, которая располагалась в шахте, никого чужого не пускали). Из дальнего дома доносился звон наковальни. Почти везде в Клане снег был загрязнен сажей и угольной пылью, из-за чего, несмотря на зиму, снег кое-где успел подтаять из-за солнца, которое было действительно ярким. Нет, даже ЯРКИМ. Ксардас еле мог разлепить глаза, чтобы хотя бы что-нибудь рассмотреть.
Черт…
Сделав свои дела, Ксардас вернулся в дом, где продолжил трапезу. После завтрака, который по своей сути был обедом, Ксардас устроился на лавке с томом Закона Огня, выделенным Ванеком из монастырской библиотеки, и принялся изучать пункты, касающиеся темных сторон магии. В принципе, лазейку в них вполне можно было найти, так что Ксардас решил, что называется, «пободаться» за дело Ванека. Демонология и призыв демонов должны быть легализованы. Должны.
За весь день муж Хельги, которая уединилась с сыном за столом, расспрашивая о том о сем, так и не пришел. Ближе к закату солнца Хельга еще раз накормила путников и слезно попрощалась с сыном. Когда Клауссен вышел из дома, чтобы найти своего приятеля Эрика, женщина подошла к магу и тихо спросила:
- Ксардас, могу я вас об одном одолжении попрошу?
- О каком? – с готовностью откликнулся маг. Еда у женщины была слишком вкусной, чтобы отказывать ей в мелочах.
- Пообещайте, пожалуйста, что моему сыну ничего не будет угрожать. Что он вернется домой в здравии, пусть даже без звания мастера, но в здравии.
Ксардас нахмурился. Ну что он мог обещать? Путь мага, любого, слишком тернист, чтобы жить, ни о чем не тревожась. Но Клауссен должен справиться.
- Я не могу ничего гарантировать, но обещаю, что сделаю все от меня зависящее.
Хельга улыбнулась – в ее глазах стояли слезы.
- Спасибо, мастер. Я буду всегда помнить вас.