- Ну обычное зрение уже не вернуть, может, магическое удастся.
- Магическое? Такое заклинание есть вообще?!
- Чего нет в магических фолиантах? Ты бы еще спросил, есть ли у мастера Михаэля совесть.
- Ага, сейчас, - Пирокар выпрямился на стуле. – Пирокар, я тебе, как глава монастыря скажу, что твои записи с трудом читаемы, и тебе следует писать четче. Сукин сын! Пусть сам переписывает все накладные за семь лет. Кобель старый.
- Да не обращай ты на него внимания. Он старый пень, год-другой и его мертвое «святое» тело сожжем на костре.
- Какой ты добрый, Корристо, - заметил Ксардас.
- Пообщайся в последние месяцы ты с ним, ты бы его уже сжег бы, причем лично и каким-нибудь огненным штормом. Он совсем уже слетел с катушек – белое называет черным, и наоборот.
- И как же это проявляется?
- Ну, допустим, - Корристо наконец закончил обматывать голову Ксардаса тряпками и принялся мыть руки в небольшой лохани. – Подходил я к нему по поводу того, чтобы он освободил меня от вечерней молитвы и чтобы я мог делать тебе лишнюю перевязку. Поверь мне, для тебя это важно. А он такой: «Иннос даровал нам всем свет и огонь затем, чтобы мы следовали воле его. Ксардас может подождать».
- Однако…
- А я про что? Думаешь, первый раз. По любой ерунде свое мнение прикрывает волей Инноса.
- Кого-то мне это напоминает, - Ксардасу сразу пришли на ум верховные маги Нордмара. – Впрочем, ты прав. Помрет и черт с ним.
- Не уважаете вы волю самого светлого из сторонников Инноса, - голосом проповедника заявил Пирокар. – Корристо, ты закончил? Нам еще нужно покончить с одним делом…
- Да, уже. Ладно, Ксардас, надеюсь, сей раствор я приготовил правильно. Как все будет готово, проведем небольшой ритуал и ты, возможно, будешь видеть.
- Ты оптимист, - буркнул Ксардас. Сам он, уже смирившись в какой-то мере со своей незрячестью, уже потерял веру в то, что когда-то вновь начнет видеть. – Что за дело у вас такое?
- Это небольшой секрет, - заявил Пирокар. – Но тебе он придется по нраву, уверяю.
- Ох, тут даже я задействован? Ты меня пугаешь, Пирокар.
- А то! Корристо?
Маг-лекарь уже собрал все свои вещи, тихо пробормотал что-то в виде прощания и вышел. Администратор уже тоже хотел было уходить, но тут Ксардас решил сделать то, о чем давно боялся попросить.
- Пирокар, подожди!
Ксардас не просто услышал, он буквально почувствовал, как его друг резко затормозил, едва не сшибив косяк двери плечом.
- Что еще стряслось?
- Я насчет Клауссена… Слушай, у тебя же есть какая-нибудь старенькая мантия мага в запасах.
Пирокар промычал что-то невнятное, потом произнес:
- Искать надо. Причем тут Клауссен?
- Отошли ее в Нордмар, Клан Молота, Хельге и Альфреду. Пусть его родители думают, что он все-таки стал магом. Слишком несвоевременный уход. Пусть гордятся своим сыном.
Пирокар горестно вздохнул.
- Ему уже ничем не поможешь, Ксардас. А мантия, пусть даже и старая, стоит огромного количества золота.
- Тогда, черт возьми, пошли мою! – не на шутку разозлился маг, поднявшись в постели. – Не будь жлобом! Сделай доброе дело, прошу тебя!
- Хорошо. Поищу что-нибудь на складе. Должен будешь.
- Я и не сомневался, что ты лучше, чем хочешь казаться. Спасибо тебе. Благословит тебя Иннос.
Ксардасу показалось, что Пирокар улыбнулся. Он не мог посмотреть на него, чтобы подтвердить свою догадку. Но он чувствовал это.
Остаток дня Ксардас провел в раздумьях. Хотя что он еще в состоянии делать? Конечно, он мог бы вести проповеди среди послушников, рассказывая о деяниях Инноса и сути магии, но какие могут быть проповеди лежа? Разве что просить кого-то сопроводить его до алтаря, но Михаэль наверняка не позволит. Как это, слепой маг занят таким важным делом… Черт, Ксардас искренне надеялся, что когда-нибудь Михаэлю на голову упадет на голову камень из кладки церкви. Не даром же он экономил на всем, только пополняя сокровищницу монастыря. Вообще, по словам Пирокара, самоцелью верховного мастера было увеличение количества золота в казне. Не использование его в благих целях, а именно увеличение. Что, впрочем, вполне оправданно. Из большой кучи легче стянуть одну монетку. Может, он уже где-нибудь в Хоринисе дом себе строит? Ах, впрочем, какая разница?