- Вам пришел ответ, как я полагаю?
- Да, - Ксардас чувствовал себя в крайне неудобном положении. Он как бы отчитывался перед ублюдком, развалившемся в кресле, как совсем потерявший границы разумного король.
- И что же вам написали ваши начальники?
Ксардас вкратце пересказал содержание письма Пирокара. Нет уж, в следующий раз, если он будет, пусть говорить идет Корристо. Не хватало еще унижаться перед этим ничтожеством!
- И мы должны отстегивать королю долю с добытой нами руды?
- В некотором роде.
- А взамен?
- Насчет этого я сказать ничего не могу. Этим заведовать будет даже не губернатор, а Робар Второй.
- Да хоть сам Иннос, - махнул рукой Гомез. – В принципе, неплохая идейка. Король гонит нам все, что мы хотим, а мы за это гоним мужичье в шахты. Ворон, что скажешь?
- Об этом надо подумать, - осторожно заметил помощник главаря. – Можно почитать письмо?
Ксардас кивнул и, достав из-за пояса захватанный свиток, протянул его Ворону. Тот удовлетворенно хмыкнул и прочитал послание. Видимо, ничего нового не обнаружив, он сказал, обращаясь к Гомезу:
- Ждать решения можно долго. Думаю, о первой партии руды стоит договариваться с губернатором. Он же тоже имеет в этом интерес. По остальным пусть решает король.
- Хорошо. Ворон, проводи мастера до часовни. Пошли парней до шахты – пусть посмотрят, что там да как, начнем добычу с утра, если все будет отлично.
Ворон кивнул и жестом пригласил Ксардаса на выход. Закрыв за собой дверь, маг спросил:
- Как только такой человек, как Гомез, держит в повиновении столько народу? Он же…
- Я бы советовал вам, мастер, говорить тише, - отрезал Ворон. – Гомез очень мнителен, и за любое ваше слово против него может прирезать всех магов во сне.
- Это у него вряд ли получится… - протянул Ксардас, решив для себя поставить у входа на ночь скелета.
- Тем не менее. Гомез два года руководил бандой, державшей в страхе земли от Сильдена до Трелиса в Миртане. Опыт управления у него есть. Да и не настолько он глуп, как вам кажется.
- А тебя как угораздило попасть сюда? – решив поближе узнать самого адекватного и приятного из каторжан, спросил Ксардас.
- Я проворовался на своем прежнем месте работы. Война с орками внесла свои коррективы в казну Кап Дуна, так что свой новый дом я почти построил.
- Ясно.
Ксардас попрощался с Вороном на крыльце часовни. Окружение ему точно не нравилось. На другой стороне замка, у кузницы, несколько каторжников недобро поглядывали на его мантию, расшитую золотыми нитками. Наверняка в их головах уже всплыла картина, как они продают одеяние за десяток бутылок шнапса. Черта с два. Ксардас решил, что он поставит не одну нежить на входе, а двух. Этого вполне хватит, чтобы какой-нибудь разбойник сдуру не залез в обитель Инноса. Хоть Гомез и гарантировал безопасность магов, но что значило это слово против сотни жадных до золота глаз? Очень мало. Очень.
Ксардас кивнул Корристо, проверявшему у магов из Нордмара знание Закона Огня (надо же что-то делать в этом чертовом замке), и быстрым шагом проследовал в спальню. У него почему-то после разговора с Гомезом невыносимо разболелась голова, и ему захотелось спать.
Несколькими резкими движениями скинув с себя мантию, Ксардас рухнул на свою грубо сколоченную кровать, спустил руку, не вмещавшуюся на постели, на пол, и тут же почувствовал какой-то грязный камень неподалеку от стены. Пошарив пальцами, Ксардас вытащил из роя паутины и пыли руну. Да, это была именно она. И огранка, и рисунок говорили об этом. Интересно даже, что это за заклинание. Вытерев о серую от времени простынь камень, Ксардас внимательно рассмотрел рисунок. Какой-то широкий человек, слишком широкий. Голем, что ли? Что ж, надо будет попробовать вечерком. А пока что спать…
Часть третья. Глава седьмая.
Осенние вечера были слишком хороши, чтобы сидеть в четырех стенах часовни. Да и развлечений там было очень немного, особенно с тех самых пор, как Сатурас, собрав всех магов и несколько десятков каторжников, ушел куда-то на запад, основав там свой, Новый лагерь. С того времени веселые споры о том, какой бог лучше, Иннос или Аданос, в замке утихли. Ксардас иногда шутил, что лучше всех Белиар, но это было встречено с непониманием. Единственное развлечение было… Да уж.
Ксардас, наконец забравшись на высокий холм, оперся спиной о дерево и выдохнул. Черт, староват он уже стал. Ему уже куда больше пятидесяти. Большая часть крестьян к этому возрасту уже мирно спала под землей. А он, Ксардас, еще даже толком не начал дело всей своей жизни.