— Ехали, ехали и приехали… — зачарованно прошептал Транзит, разглядывая представшую перед ними картину широко открытыми глазами. Через минуту он достал ПДА, и начал отбивать сообщение Лукашу.
Шурин перевернулся на спину, отвернувшись от картины побоища, и уставился в плывущие по небу, ставшие как будто легче и светлее облака. Кран наоборот подобрался и неотрывно и пристрастно следил за каждой мелочью в застывшей минуте смерти ворвавшихся в Зону людей, читая и составляя картину боя. Поляк достал флягу с водкой, снял капюшон и прошептал что-то, сделав несколько глотков. Танцор, не теряя времени, делал снимки встроенной камерой наладонника. Еще несколько минут группа приходила в себя. Несмотря на все ожидания картина далеко превзошла все возможные представления а масштабе сражения.
— Вижу, — сказал Поляк — «душа», «колобок», «светляк», «мамины бусы» еще одни, «пламя», «лунный свет», «бенгальский огонь» еще один… еще что-то, еще… отсюда не видно… очень хороший свет, не копеечные. — Он выжидательно уставился на Транзита.
— Кому что, а Поляку лишь бы в поле, — не поворачивая головы, по прежнему глядя в небо сказал Шурин.
Танцор, глядя в огромные аномалии через оптику, только теперь увидел серебристые, красноватые, зеленые бусинки, перекатывающиеся в силовых волнах исходящих от аномалий породивших их.
— Ишь какие, нажористые, — восхитился Кран, — а что, питания то для них до черта, вот и выкинуло по нескольку штук возле каждой. Огромные-то какие, идрить твою налево, в контейнер точно не влезет! — Кран, облизываясь и сглатывая слюну, покачал головой.
— А что, крупного мутанта не видно, а то что тушканы шныряют, так они сытые все, собаки тоже отожрались да смылись, — размышляя вслух сказал Поляк. — Задание основное выполнили, а про хабар уговору не было, да и посмотри какой! — Он все-таки не сдержал алчной нотки сквознувшей в голосе. — Я таких размеров артефактов сроду в руках не держал. Это сколько же за них можно выручить, да на каждого брата поделить? А, Транзит? А завтра до них другие доберутся.
По лицу Транзита были видны тягостные муки раздумий, но они были недолги. В конце концов, сталкерская природа взяла вверх, победив человеческую осторожность и рассудительность.
— Шурин что скажешь? — спросил он, но в голосе уже не было сомнений.
Шурин перевернулся на живот, оглядывая в оптику окрестности, затем цокнул языком:
— Можно, но сцыкотно что-то.
— Ясно, — лицо Транзита просветлело. — Ну что, тогда ехали. Поляк, Танцор со мной. СВД прикрывают.
— Есть прикрывать, — спокойно ответили снайперы, подкладывая рюкзаки в качестве упора для винтовок. Шурин на всякий случай переполз и занял позицию возле небольшого кустика росшего неподалеку.
— Ну давай, Танцор, показывай, какой ты сталкер, — сказал Транзит. — Веди на танец.