Бобр не то чтобы боялся, бояться он разучился еще раньше, но был здорово напряжен, поэтому не сдержавшись тоже со свистом стравил немного из-за своей спины. Мутант молниеносно кинулся вниз и, обогнув Егора, уставился промеж полушарий на источник звука. Стоит ли говорить что звук не только не пропал, но и усилился, стал звонче, пронзительнее. «Да уж…!» — стоически переживая происходящее и, нежданную активизацию кишечника думал Бобр, — «… хоть бы Пенка проснулась, что — ли, а то мало ли что этому… червю в голову придет…». Дождавшись окончания сеанса чревовещания сталкера, мутант вернулся в исходную позицию лицом к лицу к Бобру, затем кинув взгляд за правое плечо человека, стремительно развернулся и практически без всплеска ушел под воду. Артефакт «вишня» из рук Егора исчез.
— Э-э-э… — неуверенно протянул он, затем махнул рукой и, тихо плюнув сталкер вернулся к Пенке.
Девушка если и спала, то уже проснулась, и теперь улыбчиво смотрела на нагого Бобра, который от пережитых впечатлений совершенно забыл что он голый. Егор подошел вплотную, открывая и закрывая рот не в силах подобрать слова и указывая руками на место откуда пришел. Его попутчица Пенка вполне понял всю гамму невыраженных эмоции и громко, заливисто расхохоталась. Поняв, что она в курсе всех событий, и возможно наблюдала всю сцену от начала и до конца, сталкер смутился, и тут же вспомнил, что сверкает в нежно белом тумане своим естеством смутился еще больше. По быстрому накинув на себя одежду, он наконец связал пару вразумительных слов, отображающих его состояние.
— А главное артефакт-то, зачем унесло?
Пенка расхохоталась еще больше. От ее смеха стало легче на душе. Действительно ситуация получилась нелепая, а главное артефакт, который сталкер хотел поселить у себя в пруду был безвозвратно утерян. Полностью обмундировавшись, и сменив теперь уже промокшие портянки, без лишних слов схватив ее за пояс, они снова тронулись в путь. Светлый и сухой туман, больше похожий на светящийся газ сменился серым и мокрым, обычным туманом, оседавшем на лице и одежде капельками влаги.
— А что это было? — все-таки спросил у Пенки сталкер, придя в себя. Хождение в густом тумане не изобиловало видами округи, поэтому внимание обращалось к памяти.
— Пиявка, — ответила она.
— Кто? — переспросил Егор, от удивления сбившись с шагу.
Огромный кольчатый червь, мутировал до гигантских размеров, эволюционировал до появления органов зрения, что еще он сможет сделать? Собирать артефакты? Кое-что в этом направлении у него удалось. «Интересно тут все так вымахали?» — подумал Егор, соображая какая еще живность может водиться в болоте.
— Это не только мы, сталкер, маленькие, — сказала Пенка, — это Болото большое. Мы сейчас ходим по его верхнему слою, который не тонет. По ним первый слой воды, метров пять, под этой водой еще слой твердый, но с дырами большими, а под тем твердым слоем с дырами подземное озеро. Глубокое. — Пенка задумалась, — очень глубокое. — Егора передернуло, а проводница продолжила. — Верхний слой по которому мы идем, движется постоянно, дрейфует, от выброса к выбросу. И Доктор вместе с ним дрейфует, иногда. А там, совсем внизу, очень большие… мутанты, — подобрала она слово для описания существ, живущих много метров ниже. А здесь так… только насекомые, вроде пиявок, да клопов. Мелочь.