История Ларисы. Финал
Резкий тормозной путь. Девушка дернулась вперед с пассажирского сидения. Ремень больно впился в плечо. Из левого уха выскочил наушник, и до водителя донеслась грустная мелодия.
В салоне смешались ароматы красного перца, сырой земли и апельсиновой жвачки. Она с жадностью вдохнула свежий воздух, выскочила из машины. И не оглядываясь, растворилась в темноте улицы с окраины большого города. Музыка гудела в правом ухе. Девушка едва различала звуки собственных шагов. Гравий глушил. Река шумела по правую руку. Другая тишина бы насторожила. Впереди и позади никого.
— Поворот после будки сторожа, — напомнила себе девушка. В прошлый раз по шагомеру набегала в ночи лишние три тысячи в поисках прохода на заброшенную территорию.
— Вперед, — шепнула напутствие и вошла на первый этаж. Телефон потерял связь с интернетом, замер.
«Последняя…» — она дошла до единственного металлического шкафчика. После закрытия школы в километре от стройки ребята перетащили из гардероба мебель.
Свои у своих не воровали. Замки не использовались хозяевами. Гости бросали одежду, кошельки, сумки, рюкзаки и поднимались по лестнице.
«Вот он где!» — на полке стоял красный рюкзак. Обмотала, как спасательным кругом, наушники вокруг корпуса телефона, бросила на полку за ранцем. Сняла золотые браслеты с тонких запястий, круглые серьги заменила на аккуратные гвоздики. Драгоценности завернула в носовой платок, убрала за молнию бокового кармана. Платье и балетки сменила на белую мужскую майку, серую толстовку, черные джинсы и стоптанные непонятного цвета кеды.
«Лиса сбежала из убежища вместе с Гномом» — верная подруга не приезжала месяц, укатила с женихом на побережье Атлантического океана. Беглянка оставила облачение повседневной жизни для нее. Такую одежду девушка надевала только здесь.
На свободной стене у заколоченного окна на ржавых гвоздях висели новогодние маски. На ладонях остались царапины, когда она ломала маску Пирата. Хрупкий пластик сдался усилиями, сердце ныло куда сильнее. Все еще болело. Сегодня для нее кто-то оставил заботливо «Снегурочку».
«Маска — часть меня. Теперь знаю и помню, с каким звуком крушится вселенная…»
— Умер тогда, — прощалась Снегурочка с отвергнутой части души, вживаясь с новой личиной. — Сегодня встречаемся со страхом одиночества! Обойдемся без прыжков над обжигающим пламенем, — адресовала слова героине сказки. – Выживем или нет зависит от нашего «принца». Будь он неладен.
Она шмыгнула носом, стерла с наращённых ресниц слезы. Дольше откладывать разговор не имело смысла. Пока поднималась, повязала рыжий хвост красной лентой. Предупредительный знак «банды» — сегодня она молчит и слушает. И больше не плачет, хватит минут терзаний по дороге в машине. Водитель притормозил у остановки, поспешил из района заброшенных высоток. Здесь он чужой. И она была такой, но как сахарный песок, растворилась в мутной воде местной детворы за полтора года.
Ребята обитали с шестого этажа и выше. Форпост на девятом. На втором пролете в лифтовом холе стоял заброшенный стол с баночками краски и аэрозольными баллончиками. Всю стену расписали уличные художники. По настроению она взяла черный тюбик и поверх гонщика на мотоцикле написала «Жизнь – игра. И ты на стороне проигравших». Из кармана достала алую несовременную в этом сезоне помаду, дорисовала слезы на экране мотошлема. Последние штрихи граффити. Красную краску девчонки извели на половинки сердец и стрелы купидона.
На ступеньках этажа повыше примостились, как напуганные птенчики, три девочки в масках «котят». Между ними на дне в полулитровой банке догорали ароматические свечки. Они шептались, глаза не поднимали на шаги.
«Мелкие школьные разборки» — размер огня зависел от сложности проблемы. Значимости горя малявок отредактировал Перец. Непринужденно, когда поднимался вопрос о первой неразделенной любви, он чиркал спичкой и бросал под ноги брошенки.
«Неважно» — вот мнение лидера уличной банды.
Если бросал парень и любовь жила полмесяца — спичка догорала, обжигая пальцы. Месяц — горела шпажка. Полгода — фотография обидчика. Если год — личная вещь бандита.
Когда Тигр разорвал отношения с Пумой, Перец выгнал кореша в полнолуние. Он предварительно растоптал его толстовку на глазах у банды, облил бензином и бросил не глядя спичку. Следом в догорающее пламя полетели вещи Пумы — не место им здесь среди раненных и покалеченных жизнью. Раз решили сломать друг друга нелюбовью, то личный спектакль пусть разыгрывают без зрителей.