Дарла отказывалась верить, что Аманда не ест, пока сама не повторила яичный эксперимент. Для этого ей пришлось поджарить новую яичницу – остатки первой Лизи отправила в мусорное ведро: устремленный в никуда взгляд Аманды напрочь лишил ее желания подъедать что-либо за большой сиссой.
К тому времени, когда Дарла твердым шагом вошла в спальню, Аманда опять сползла на пол, и Дарла помогла Лизи вновь ее усадить. Помощь Лизи приняла с благодарностью. У нее уже начала ныть спина. И она с трудом могла представить себе, в какие деньги выльется каждодневный уход за человеком на протяжении необозримого периода времени.
– Аманда, я хочу, чтобы ты это съела, – строгим, не терпящим возражений тоном, какой Лизи помнила по множеству телефонных разговоров в свои юные годы, заявила Дарла. Тон, выражение лица, решительность движений Дарлы трактовались однозначно: Дарла не сомневалась, что их старшая сестра разыгрывает спектакль. «Симулирует как тормозной кондуктор», – сказал бы их папаня; и это была всего лишь одна из сотни, или около того, его образных, веселых, мало что значащих фраз. Но (вспомнила Лизи) Дарла всегда выносила такой вердикт, если ты не делал того, чего хотела Дарла. Говорила, что ты «симулируешь как тормозной кондуктор».
– Я хочу, чтобы ты съела эту яичницу, Аманда… немедленно!
Лизи открыла рот, чтобы что-то сказать, потом передумала. Они попадут куда нужно гораздо быстрее, если Дарла прочувствует ситуацию на собственном опыте. И куда им нужно? Вероятнее всего, в «Гринлаун». Точнее, в «Гринлаунскую восстановительную и реабилитационную клинику» в Обурне. В то место, которое она и Скотт присмотрели после последнего приступа Аманды в 2001 году. Только, как выяснилось, отношения Скотта с «Гринлауном» зашли несколько дальше, чем подозревала его жена, и спасибо Тебе за это, Господи.
Дарле удалось отправить ложку яичницы в рот Аманды, и она повернулась к Лизи с зачатками триумфальной улыбки на лице.
– Вот! Я думаю, ей просто не хватало твердой р…
В этот самый момент язык Аманды показался между расслабленных губ, выталкивая перед собой канареечную яичницу. Вновь все, что было во рту, вывалилось на ночную рубашку, на то самое еще влажное место, куда упала первая порция, за исключением нескольких прилипших к подбородку крошек.
– Так что ты там говорила? – мягко переспросила Лизи.
Дарла долго, очень долго смотрела на старшую сестру, Потом перевела взгляд на Лизи, и решимости в нем поубавилось. Теперь она выглядела как женщина средних лет, которую слишком рано вытряхнул из постели семейный катаклизм. Она еще не плакала, но слезы уже подступили к глазам. Ярко-синие, как и у всех сестер Дебушер, они влажно блестели.
– Раньше такого не случалось, верно?
– Не случалось.
– И что же произошло этой ночью?
– Ничего, – без запинки ответила Лизи.
– Ни слез, ни криков?
– Ни того, ни другого.
– Так что же нам теперь делать?
У Лизи был наготове практичный ответ, и удивляться этому не приходилось. Дарла могла придерживаться иного мнения, но Джоди и Лизи всегда были самыми практичными в их семье.
– Сейчас мы ее уложим, подождем, пока начнется рабочий день, а потом позвоним в то место. В «Гринлаун». И будем надеяться, что за это время она вновь не обмочит постель.
Коротая время, они пили кофе и играли в криббидж, карточную игру, которой отец научил их задолго до того, как они стали ездить в большом желтом школьном автобусе Лисбон-Фоллс. После каждой третьей или четвертой сдачи одна из них заходила в спальню, чтобы посмотреть, как там Аманда. Ничего не менялось: Аманда лежала на спине и смотрела в потолок. И в первой, и во второй игре Дарла взяла верх над младшей сестрой. Тот факт, что эти победы привели ее в хорошее настроение, пусть даже Анди недвижно лежала наверху, дал Лизи повод для размышлений… но ничего вслух она говорить не собиралась. Она понимала, что день будет долгим, и если Дарла начнет его с улыбкой на лице, отлично. От третьей игры Лизи отказалась, и они обе посмотрели последний блок передачи «Сегодня», выступление какого-то кантри-певца. Лизи буквально услышала слова Скотта: «Ему не вышибить старину Хэнка из бизнеса». Под стариной Хэнком, естественно, подразумевался Хэнк Уильямс. Когда дело касалось кантри, для Скотта существовал старина Хэнк… и все остальные.