Милая, вздохнул он… но лишь у нее в голове. Никаких призраков. Только воспоминания. Только голос ее мертвого мужа. Она в это верила; она это знала. Могла закрыть шкатулку. Могла задернуть занавес. Могла не ворошить прошлое.
Любимая.
Он всегда своего добивался. Даже мертвый, он знал, как добиться своего.
Лизи вздохнула (печальным и одиноким восприняли этот звук ее уши) и решила идти дальше. Все-таки сыграть роль Пандоры.
Еще одним сувениром, оставшимся от дня их урезанного, без венчания, бракосочетания (но они хранили верность своим обетам, хранили очень хорошо), который она засунула в шкатулку, стала фотография со свадьбы, которую они устроили в «Роке» – самом безвкусном, самом шумном, самом грязном ночном рок-н-ролльном клубе Кливс-Миллса.
Фотография запечатлела ее и Скотта, когда они вышли на первый танец. Она – в белом кружевном платье, Скотт – в простом черном костюме («Мой костюм гробовщика», – так он его называл), который он купил специально для этого случая (и той зимой надевал снова и снова во время рекламного тура «Голодных дьяволов»). На заднем плане она видела Джодоту и Аманду, невероятно молодых и миловидных, с забранными наверх волосами, их руки застыли, не дойдя друг до друга в очередном хлопке. Она смотрела на Скотта, а он улыбался, глядя на нее сверху вниз, его руки лежали на ее талии, и, Господи, какими длинными были у него волосы, почти касались плеч, она об этом забыла.
Лизи прошлась по фотографии кончиками пальцев, проводя ими по людям, какими они были в тот знаменательный момент: «СКОТТ И ЛИЗИ, НАЧАЛО!» – вдруг обнаружила, что может вспомнить даже название рок-группы из Бостона («Свингующие Джонсоны», забавно, однако) и песню, под которую они танцевали перед своими друзьями, «Уже поздно поворачивать назад», которая впервые прозвучала в исполнении «Братьев Корнелиусов и сестры Розы».
– Ох, Скотт, – вырвалось у нее. Еще одна слеза поползла по щеке, и Лизи рассеянно смахнула ее. Потом положила фотографию на залитый солнечным светом кухонный стол и продолжила раскопки. В шкатулке лежала тонкая стопка меню, салфеток с логотипами различных баров, спичечные книжицы из мотелей Среднего Запада, а также программка из университета Индианы в Блумингтоне, приглашающая на чтение «Голодных дьяволов» автором романа Скоттом Линденом. Она помнила, что сохранила программку из-за опечатки, сказав ему, что когда-нибудь программка эта будет стоить целое состояние, а Скотт ответил: «Что-то ты размечталась, любимая». На программке стояла и дата: 19 марта 1980 г. Но где сувениры из «Оленьих рогов»? Она оттуда ничего не взяла? В те дни она всегда что-то брала, такое у нее было хобби, и она могла поклясться…
Лизи подняла программку «Скотт Линден», и под ней лежало темно-пурпурное меню с надписями золотом «ОЛЕНЬИ РОГА» и «РИМ, ГЭМПШИР». И она услышала Скотта так ясно, словно он говорил ей на ухо: «Раз уж мы в Риме, будем делать то, что делают римляне». Сказал в пустом (только они и официантка) обеденном зале, когда заказал для них обоих «Обед от шеф-повара». И потом, в кровати, когда накрыл ее обнаженное тело своим.
– Я предложила заплатить за него, – она протянула меню солнечной пустой кухне, – но тот парень сказал, что я могу его взять. Потому что мы – единственные гости. И потому что шел снег.
Тот странный октябрьский снег. Они провели в «Оленьих рогах» две ночи, хотя планировали остаться только на одну, и во вторую она долго лежала без сна после того, как Скотт заснул. Холодный атмосферный фронт, который принес с собой этот необычный снегопад, уже уходил, и она слышала, как снег тает и вода капает с карнизов. Она лежала в этой незнакомой постели (первой из незнакомых постелей, которые она делила со Скоттом), думала об Эндрю «Спарки» Лэндоне, Поле Лэндоне и Скотте Лэндоне – Скотте уцелевшем. Думала о булах. Хороших булах и кровь-булах.
Думала о пурпуре. И о пурпуре тоже думала.
В какой-то момент облака разорвались, и комнату залил белесый лунный свет. И вот под этим светом она наконец-то уснула. На следующий день, в воскресенье, они уехали, и местность вокруг них возвращалась из зимы в осень, а менее чем месяц спустя они танцевали под песню «Уже поздно поворачивать назад» в исполнении «Свингующих Джонсонов».
Она открыла тисненое золотом меню, чтобы посмотреть, что предлагал шеф-повар в тот далекий вечер, и из меню выпала фотография. Лизи сразу ее вспомнила. Хозяин отеля сделал ее маленьким фотоаппаратом «никон» Скотта. Он нашел две пары снегоступов (все его лыжи еще находились на складе в Норт-Конуэе, сказал он, вместе с четырьмя снегоходами) и настоял на том, чтобы Скотт и Лизи отправились на пешую прогулку по тропе, которая начиналась за отелем. «Наши леса в снегу – это фантастика, – вспомнились Лизи его слова. – И все они сегодня ваши. Вы не увидите ни одного лыжника, ни одного снегохода. Такой шанс выпадает раз в жизни».