Юля, демонстративно прочистив горло, крикнула из коридора:
- Вы там скоро?
Лев опустил взгляд на всхлипывающего Славу и крикнул в ответ:
- Ещё пару минут!
Слава поднял голову, принялся усиленно тереть глаза, но красные припухшие веки свидетельствовали о причине их заминки наглядней, чем слёзы. Лев не стал ему говорить, что от Юли ничего не скроешь.
Слава вернулся в коридор, понуро опустив голову. Лев, выйдя следом, виновато посмотрел на Юлю, а она отвернулась. Все пытались спрятать слёзы.
В тот день Лев переписывался со Славой до поздней ночи, утопая в собственной беспомощности: Слава писал, что мама плачет и «делает ещё хуже», а Лев отвечал глупыми шаблонными ответами: «Мне очень жаль», «Я рядом», «Я тебя люблю». Всё, что ему хотелось в действительности: оградить Славу от происходящего, забрать из семьи, спрятать от рака, от мамы, от смерти. Только это было невозможно.
Это была тяжелая ночь для всех, но на утро, как и договаривались, они постарались взять себя в руки: Юля поехала в онкодиспансер, Слава поехал с ней в качестве поддержки, Лев поехал со Славой в качестве поддержки… Славы. Тот то и дело повторял бодрые лозунги: «Всё будет хорошо», «Ты справишься», «Мы его уделаем, этот тупой рак», а Лев поддакивал: «Да, всё так и будет».
Через две недели такая жизнь – с больницами, лекарствами и уколами – незаметно превратилась в норму. Теперь это была их нормальная реальность: реальность, в которой у Юли рак, и в которой все остальные живут с учетом этой переменной.
Что не могло не радовать Льва: привыкнув к состоянию сестры, как к «обыкновенному», Слава повеселел. В первые недели они только и говорили, что о раке, прогнозах, шансах и вероятностях, но постепенно количество таких разговоров стало снижаться, и возвращались прежние: о друг друге, о будущем, о прошлом, о любви, о сексе – обо всём. Чаще всего, «прежнее» возвращалось между двумя курсами химии: пока у Юли был перерыв в три-четыре недели, все с предвкушением ждали результатов (помогло или не помогло?) и от надежд на лучшее они бодрились. Вот только не помогало. И, в конце концов, эти перерывы стали ассоциироваться с мрачными новостями: опять не сработало.
В таком подвешенном состоянии Лев сдал госэкзамены и, не смотря на фоновый стресс, получил «отлично». В одной из ситуационных задач ему попалась пациентка с раком молочной железы, и он так хорошо справился с решением, что комиссия закрыла глаза на то, как он перепутал сахарный диабет с несахарным в другой задаче.
Когда он через пару недель вернулся с дипломом домой, Слава, увидев синюю «корочку», небрежно брошенную на комод в коридоре, вдруг начал устало извиняться:
- Блин, прости, прости…
- За что? – не понял Лев.
- Я так замотался, что всё пропустил, забыл про твои экзамены.
- Я понимаю, что тебе не до этого.
- Ты, наверное, переживал.
- Нет, вообще ерунда, - соврал Лев.
Он зашёл в ванную вымыть руки, а когда вышел, заметил, как Слава с любопытством разглядывает вкладыш с его оценками. Стало очень стыдно за свои несколько троек.
- Ты был на выпускном? – с тревогой спросил Слава.
Наверное, решил, что и этот момент его жизни он пропустил. Но Лев не был, о чём сразу же сообщил.
- Почему?
- Не знаю, там всё слишком пафосно, - поморщился Лев. – И я не хотел давать клятву.
- Гиппократа?
- Нет, - фыркнул Лев. – Это миф, никто её не даёт. Это клятва врача России.
- И в чём же ты не хотел клясться? – полюбопытствовал Слава, улыбнувшись.
Лев, остановился рядом с ним, облокотился на комод и сказал в шутку:
- Ой, там чё-то типа: я обязуюсь действовать в интересах своих пациентов, даже если они геи, и бла-бла-бла…
- Ну да, звучит ужасно, - покивал Слава. – Молодец, что не поклялся.
Лев преувеличенно вздохнул:
- Я расписался.
- Вы обязаны в ней расписаться?
- Да, без этого диплом не отдают.
- Ну, хотя бы вслух эти человеколюбивые мерзости не произносил, - утешил его Слава.
Лев засмеялся, обнял его со спины и поцеловал за ухом – в выемку между шеей и линией скул. Раньше он часто спрашивал: «Как сегодня Юля?», но ко второму месяцу болезни научился определять её состояние по Славе: если шутит и смеется, значит, сегодня не плохо.
Он прошёл в спальню, желая переодеться, и Слава несколько деревянно двинулся за ним. Остановившись в дверном проеме, он стесненно произнёс:
- Слушай, у меня есть просьба.
- Какая? – уточнил Лев, настороженный его тоном.
- Юле после химии плохо весь день, тошнит… Это пугает Мики.
Он сделал паузу и Лев посмотрел на него, как бы говоря: продолжай.