- А если всего, что возможно, окажется недостаточно? – дрогнувшим голосом спросил Слава.
Лев больше всего боялся момента, когда Слава начнёт говорить о Юлиной смерти. Потому что он не знал, как об этом с ним говорить.
- Мы тоже должны делать всё, что возможно, - растерянно ответил Лев. – Пациенты, которым родственники оказывают поддержку, идут на поправку гораздо быстрее.
- Но мы оказываем поддержку.
- Да, но если ты не будешь верить в её выздоровление, она это почувствует.
Слава, помолчав, спросил:
- А ты веришь?
- Верю, - ответил Лев, пряча глаза в темноте. – Но для Юли важнее, чтобы верил ты.
Он чувствовал себя погано от этого разговора. С одной стороны, он знал, что говорит правду: тем, кто борется с раком, очень важно знать, что рядом есть близкие люди, и эти люди не отчаиваются. С другой стороны, он как будто запретил Славе чувствовать то, что чувствуется, вменив его страхи и сомнения ему же в вину: мол, не будешь верить – Юля умрёт. Он так не сказал, конечно, но… Как будто бы всё равно сказал.
Не всегда у Льва хорошо получалось предугадать Славино состояние: чем сильнее тот уставал, тем более эмоционально непредсказуемым становился. Иногда он раздражался из-за ерунды – перепадало даже Мики. Был случай, когда малыш пытался нарисовать «медвезонка» на обоях, а Слава, обычно мягкий и ласковый, вдруг вырвал из маленьких рук фломастер и швырнул его в сторону. Лев вздрогнул, Мики заплакал – короче, испугались оба. Лев попытался пожертвовать обоями, сказать Славе, мол, ничего, ерунда, пускай рисует (не потому, что жалел Мики, а потому, что хотел облегчить состояние Славы), а тот начал бесконечно извиняться – сначала перед Мики, потом перед Львом.
Мики, всхлипнув, погладил Славу по волосам (тот сидел перед ним на корточках) и, обняв за шею, сказал:
- Ичево, Ава, я тя сё р-р-равно лублу.
Лев подумал: «Тоже так буду отвечать».
Теперь, когда Слава злился на него без причины, Лев обнимал его и говорил: «Я тебя всё равно люблю».
Когда раздражался – «Всё равно люблю».
Когда повышал голос – «Всё равно люблю».
И Слава сразу смягчался, становился прежним.
Но одна вспышка гнева запомнилась Льву особенно ярко: своей внезапностью, иррациональностью и абсолютной беспричинностью. Ещё утром Слава был в благодушном настроении – накануне вечером звонил Артур и сообщил, что у Юли впервые за всё время наметилась положительная динамика: опухоль незначительно уменьшилась с последней химии. Конечно, слово «незначительно» царапнуло всех, но раньше ведь никак не уменьшалась! Вернулись надежды на лучшее, Лев заметил, как у него поменялось даже цветовосприятие: в последние месяцы мир казался испорченным кадром с засвеченной пленки.
В такой спокойный и радостный день, Слава отправился вместе с Юлей в больницу на новый курс химии. Перед выходом попросил у Льва любую книгу, чтобы скоротать время, и он, чтобы лишний раз не грузить, дал ему: «Трое в лодке, не считая собаки». Они смеялись и долго целовались на прощание — в общем, ничто не предвещало последующих событий: после обеда Слава вернулся злой, как чёрт, закинул книгу на дальнюю полку, а когда Лев попытался спросить, что случилось, он уже скрылся в ванной, громко хлопнув дверью.
Он не выходил больше часа и единственная причина, почему Лев не попытался выломать дверь –он прислушивался к шуму воды, различая по ней признаки жизни: если вода из душа льется неравномерно, значит под душем кто-то стоит и двигается. Пока он ждал, позвонил Юле и уточнил, всё ли прошло хорошо. Она была в приподнятом настроении, рассказала Льву об уменьшении опухоли и похвасталась, что чувствует себя неплохо после химии. Он выразил сдержанную радость и уточнил самое главное: - А со Славой всё нормально было?
- Да, - Юля удивилась вопросу. – А что такое?
- Н-ничего, - запнувшись, не слишком уверенно ответил Лев. – Просто он немного не в духе. Наверное, из-за учебы. Короче, не парься. Пока!
Положив трубку, Лев тут же набрал номер Артура (а вдруг Юля не всё рассказывает?) и уточнил, не изменилась ли эта их «положительная динамика». Артур, посмеиваясь, тоном зануды-профессора сообщил, что за такой короткий период ничего измениться не могло, «ты что, Лев, в институте плохо учился?».
Игнорируя его неуместный выпад, Лев спросил:
- То есть, с Юлей вообще всё-всё-всё нормально и ничего нового?
- Всё нормально, за исключением того, что у неё рак, - ответил Артур.
Лев закатил глаза.
- Спасибо, это я помню. Пока.
Когда Слава вышел из душа – сердитый, мокрый и, как показалось Льву, заплаканный, он попытался ещё раз спросить, что случилось, но натолкнулся на стену молчания. Поразмыслил: если с Юлей всё хорошо и причину нужно искать в другом, стоит задать вопрос иначе.