Парень тоже узнал Льва и растерянно улыбнулся:
- Ничего себе. Спасибо.
Лев, закинув биту на плечо, небрежно ответил:
- Да че там… Фигня.
Они потупились: вроде и сказать друг другу нечего, и разойтись, будто ничего не произошло, странно.
Парень, преодолевая неловкость, спросил:
- А ты тут… какими судьбами?
Лев кивнул в сторону пошарпанной девятиэтажки – верхушка дома возвышалась вдалеке над кронами деревьев.
- В общагу иду.
- Всё-таки заселили? – улыбнулся парень. – Я же говорил.
- Ты тоже живешь в общаге?
Он покачал головой:
- Нет, в этом доме, - парень показал за спину Льва: прямо за ним стояла точно такая же девятиэтажка. – Чуть-чуть не дошел.
- Ну, в следующий раз осторожней, - с назидательностью произнёс Лев.
Они начали расходиться: один – в сторону дома через пустырь, Лев – двинулся к общежитию.
- А как тебя зовут? – услышал он в след.
Остановившись, Лев снова повернулся к парню.
- Лев. А тебя?
- Артур.
Они ещё раз подошли друг к другу – пожали руки.
- Обращайся, если что, - сказал Артур. – Я твой должник.
Он снова подмигнул, как тогда, у лестницы. А Лев снова подумал: «Точно голубой».
Всю дорогу до общежития Лев заходился от гордости за самого себя: как он хорошо поступил, не оставил человека в беде, и при этом даже не пришлось драться! Тогда он, конечно, не знал, что пройдёт двадцать лет, прежде чем он вспомнит эту встречу совсем по-другому: «Лучше бы я прошёл тогда мимо. Лучше бы его забили в этой подворотне до полусмерти». Как там говорил Власовский? Эффект бабочки, чтоб его…
Но всё это было потом, а пока: общежитие, комната, которую он делил с двумя африканцами (вот и пригодился английский) и начало студенческой жизни.
Насчёт Артура Лев не ошибся: он был голубой. Выяснилось это постепенно. Сначала они общались только по делу: Артур отдал Льву старые конспекты, редкий анатомический атлас и макет скелета. Иногда, чувствуя чужую готовность помочь, Лев просил Артура решить за него домашку (особенно по биоорганической химии – аж зубы сводило от всех этих карбоксильных групп и пептидных связей). Всё это отчасти напоминало его дружбу с Власовским, только… Только всё равно не то.
Артур определенно был заучкой, старательным студентом, тем самым парнем с первой парты, но он не казался умным. Лев бы назвал его шаблонным: он мыслил готовыми категориями, цитатами из учебников, где-то вычитанными фразами. Надо признать: он умел производить впечатление интересного, умного, эрудированного человека, но если знать заранее его список литературы, можно с точностью назвать страницу, на которой Артур подметил то или иное умозаключение.
У Льва была не та ситуация, когда перебирают друзей. Он один в чужом городе, кроме Карины – никого. Нужно было обрастать связями, строить новый фундамент своей личности – вместо того, старого, пропитавшегося насилием, наркотиками и смертью.
Артур не казался самым интересным человеком на свете, но он и не казался плохим. Да, в чём-то примитивный, но зато отзывчивый, добродушный, готовый искать компромиссы. А в том, что голубой, Лев убедился, когда у Артура появился мифический «один человек».
Случилось это в декабре, в разгар зачетной недели. Лев выловил Артура в коридоре – спросить, не завалялось ли у того медицинского словаря по латинскому языку (в библиотеке выдавали обычный, не медицинский, будто бы они лингвисты). Артур ответил, что «где-то был, надо поискать», и Лев уточнил: - Я зайду за ним вечером?
- Давай я завтра сам принесу, - попросил Артур. – Сегодня кое-кто придет.
Уловив загадочные интонации в этом «кое-кто», Лев игриво пихнул его локтем.
- И кто же это будет?
- Да так, - Артур улыбнулся. – Один человек.
- Кто она?
Лев специально спросил «она», надеясь, что тот расколется, но Артур проявил чудеса дипломатии:
- Этот человек, – подчеркнул он, – с фармацевтического. С первого курса.
В общем, всё понятно с «этим человеком». Лев сдался, решив не давить.
- Ну, хорошо, удачи.
- А у тебя кто-нибудь есть? – поинтересовался Артур.
Лев мотнул головой:
- Нет.
Артур покивал, мол, «ну ничего страшного», а Лев неожиданно испытал острое желание поделиться. Рассказать хоть кому-то.