Поток мыслей прервал стук в дверь. Недовольно поморщившись, мадам капризным голосом сказала:
— Войдите!
На пороге её комнаты возник Гоше, старый, оставшийся еще после тетки, лакей.
— Госпожа, это принесла мадемуазель Мадлен. Почту сегодня уже разобрали, вашей горничной нет в доме, я подумал, может быть это срочно?
На блестящем подносе, куда гости складывают визитки, лежало одно единственное письмо.
Отпустив лакея, мадам де Мюлан с недоумением рассматривала конверт, не слишком представляя, что именно она может там прочесть? О Мадлен думать до сих пор ей почти не приходилось, исключая историю почти годовой давности, когда эта полоумная искала какую-то мелкую воровку у нее, у Бернардет в доме!
Сестрица вызывала её раздражение всегда. И титулом баронессы, и тихой покорностью, когда еще жива была тетка, и потрясающей наглостью, когда вдруг заявила, что жить будет сама, а ей, Бернардет, придется теперь нанимать новую горничную, да желательно – опытную! Пришлось. И стоит это не так и дешево.
С другой стороны, доверить вчерашней деревенской девке стирку и чистку кружев – себе дороже выйдет! Но раздражение на эту нищую и никчемную девицу только возросло. В то же самое время Бернардет испытывала… нет, не страх, конечно… Но – некую растерянность, когда разговаривала с ней последние разы. Чем-то она настораживала, хотя и объяснить, чем именно, мадам не могла даже сама себе.
Письмо поразило мадам, хотя и содержало всего пару строк.
«Дорогая сестрица, спешу сообщить, что освободила домик привратника. Больше я там жить не намеренна, так что поступай с ним как знаешь»
С ума сойти!
Неужели она нашла себе мужа?! Да кто бы позарился на такой брак? Кроме того, подпись под текстом разозлила мадам, но ничего не объяснила:
— «баронесса Мадлен де Вивьер»
Просто с ума сойти!
Глава 27
Четырехлетие моего нахождения здесь я решила отметить. Все же, я явно заслужила это. Если не считать первых пару месяцев, когда я отходила от травмы, ремонтировала дом и, иногда, плакала по ночам от растерянности, я могла смело сказать себе:
— Мадлен, ты – молодец!
Вспоминая историю с Козеттой, которая стоила мне пары бессонных месяцев и кучи нервов, я тоже могла сказать себе – молодец! И вообще, кто не падал – тот не поднимался! Эта история с воровкой многому научила меня, так что, как говорится – «Спасибо господи, что деньгами взял.» Ну, в моем случае – бессонными ночами и нервами, но это и не важно.
Пять месяцев назад я выплатила Розе Бертен последние деньги. И хотя в финансовых вопросах мадам Бертен была значительно практичнее и прижимистее меня, но дела она всегда вела честно. На данном этапе я являлась владелицей уникальной мастерской по производству всего на свете. Ну, разумеется, не совсем всего, а того, что могло потребоваться красивой женщине.
Владела я ей на паях с Розой, но моя часть – больше её. Надо сказать, мадам Бертен никогда и не лезла в управление мастерскими, довольствуясь, в данном случае, просто удачной инвестицией. Хотя финансовые отчеты всегда проверяла лично.
У меня работали лучшие обувщики и мастера-гобеленщики, вышивальщицы и кожаных дел умельцы. У меня производили сумки любых фасонов и из любых материалов, тонкие и широкие дамские ремни с вышивками, стразами, аппликацией, обувь, лучшие перчатки и искусственные цветы. Я давным-давно выкупила и землю, где стоят мастерские и соседние здания, где и разместился цех цветочниц.
По договоренности с Розой, цветочные мастерские – только мои. Букеты по моим эскизам украшали зимой гостиные всего Парижа. Лучшие гостиные, разумеется. Даже в покоях королевы, прекрасной Марии-Антуанетты, каминные полки и напольные вазы были украшены изделиями из моей мастерской.
Пока еще я не могу позволить себе, например, золотой унитаз, но… Я рассмеялась, глядя в большое зеркало примерочной.
Я стояла в той самой примерочной, которую Роза сделала отдельно, для самых высокопоставленных клиентов. В той самой, которую, иногда, из какого-то странного каприза, продолжала посещать королева. Чаще, конечно, мадам Бертен ездила с кучей образцов во дворец. Но иногда королева приезжала сама и о чем-то беседовала с мадам. Никто не знал, что именно их связывает. Пожалуй, только я да еще одна из фрейлин королевы, Мария де Ламбаль, догадывались, что дело в том самом «пророчестве».