Городской дом четы Мюлан был выставлен на продажу, что говорило о том, что владельцы если и вернутся в Париж, то очень и очень нескоро.
С теткой, мадам Туссе, все было и проще, и интереснее. Один из её содержателей был весьма высокопоставленный человек, обладающий в провинции огромной властью, отличающийся, к тому же, злопамятным нравом. Посему Матильда, отложив на длительный срок, а может и насовсем, свои планы, написала под бдительным присмотром месье Лавуа, два письма для своих любовников, где объясняла, что серьезно больна и мечтает провести свои последние дни, по совету врачей, любуясь на меловые скалы Истборна и дыша морским воздухом.
Мадам Туссе дождалась от них ответов с прощальными подарками и была посажена на судно идущее в Англию людьми месье Лавуа. У нее и в самом деле там, в районе курорта Истборн, был крошечный домик. Конечно, изрядно разорив свои деревни и опустошив наследство после мужа, вдова сможет вести только самую скромную, зато — очень благочестивую жизнь. Ну, или завести еще пару любовников. Только теперь — англичан. Главное, делать это все она будет подальше от Франции.
Я выдохнула и постаралась навсегда выбросить из головы этот гадюшник со змеями, который судьба мне подсунула бонусом во второй жизни. Пожалуй, никаких бонусов мне и не нужно — сама все заработаю.
По, скажем так, техническим причинам мне, иногда, приходилось общаться с клиентками вне работы. Многим я просто не могла отказать. Например, той же мадам де Малин, тетке баронета. Но свое ближайшее окружение, людей, кому я смогу безоговорочно доверять, я хотела выбирать сама.
Из проблем оставался только месье Морсен, баронет Жан-Поль Морсен, который не просто не шел у меня из мыслей, но и активно напоминал о себе. Напоминал роскошными букетами и коробками пирожных, достаточно остроумными письмами, не пошлыми, а изящными, галантными и самую капельку — пикантными, дающими юной девушке возможность влюбится в такого потрясающего кавалера. И нравилось мне это все меньше и меньше…
Сведения о нем собрали, хоть и не так быстро, как я ожидала. Холост. Приехал искать в Париж богатую невесту. Не совсем разорен, но есть долги. В карты играет умеренно, страстный лошадник.
С женщинами щедр. Имеет двух любовниц, одна из них — демимонденка, Жюли Мюр, грудастая рыжая девка, несколько вульгарная, но молодая и крепкая, которой он снимает крошечный домик на окраине и тридцатилетняя вдова, баронесса де Шарлон, элегантная, достаточно богатая, от которой недавно получил в подарок безумно дорогую скаковую лошадку.
Судя по тому, что рассказал мне месье Лавуа, мадам де Шарлон просто завела себе мальчика для здоровья и, на свою беду, подпустила его слишком близко к сердцу. Во всяком случае в последние три недели она ведет себя как ревнивая жена и даже посылала своего лакея проследить, куда месье ходит после нее.
Месье Морсен оказался достаточно ушлым, чтобы заметить”хвост” и “сбросить” его, что вызвало у баронессы истерику и месье получил скандал на следующий же день. По доносам слуг вел он себя весьма нахально, клялся в любви баронессе, но жениться не предлагал.
Кстати, вот этого я не понимала. Судя по всему вдова достаточно богата и пусть не красотка, но и не уродлива. Если ему нужна просто богатая жена, то чем она ему не пара? Она и старше-то всего года на три.
В общем и целом, портрет баронета вполне соответствовал и современным этой эпохе нормам морали и светским правилам. Таких как он — каждый второй. Ничего предосудительного юноша не делал. В случае любого публичного скандала весь гнев общества падет на женщину. Это она — развратная любовница, а он — ну, он молод и он мужчина! Так что ему все простят, лишь престарелые хлыщи одобрительно похлопают по плечу и посоветуют быть осторожнее в будущем.
За достоверность сведений месье Оскар Лавуа ручался мне головой.
— Мадмуазель де Вивьер, даже не сомневайтесь в точности фактов. Я никогда не черпаю сведения из одного источника. А за мелкую монету и пару комплиментов любая горничная продаст пару сплетен о своей госпоже. Да и лакеи никогда не против подработать. Я уж молчу о соседской прислуге. В наше время даже у стен есть уши, мадмуазель — и он лукаво улыбнулся.
В этом времени профессия сыщика вызывала у людей только презрение, считалось, что лезть в чужие секреты и тайны — низко и непорядочно. Однако, судя по конторе месье сыщика, к его услугам регулярно прибегали не самые бедные люди. Уверена, что и родовитые графы и маркизы не брезговали им, когда приходила нужда. Только вот в обществе они от него отвернутся и сделают вид, что незнакомы. Двойные стандарты во всей красе!