– Софи, мне опять нужна твоя помощь! – крикнула я, едва сдерживаясь в ожидании компаньонки и подруги.
– Да, Мадлен! – взбудораженная Софи, похоже, уже не знала, чего от меня ожидать.
– Дорогая, не пугайся так. Хотя нет, пугайся. Я и сама немножечко боюсь, но должно получиться весело… Найди, пожалуйста, отчёт по поводу бурной биографии дорогого барона от нашего сыщика – мне там нужно посмотреть пару адресов, потом отнеси два вот этих послания по назначению и… Приготовься к грандиозному представлению!
– Какому? – ещё сильнее насторожилась напарница и наперсница.
– Скандал, дорогая! Мы спровоцируем скандал. Пускай дамочки Жана сами избавляют меня от своего охмурителя.
– Но, как же ваша репутация, Мадлен? – опешила та.
– Софи! Бьюсь об заклад – мне даже не придётся выходить за пределы дома. Мы на всё это действо прекрасно полюбуемся из окна. Главное теперь сделать так, чтобы ниточки от конвертов не привели к нам…
– Ох, подведёте вы нас под монастырь, любезная Мадлен! – моя соратница сделала страдающее лицо, однако глаза её смеялись, – Одно непонятно, как подбросить письма так, чтобы и меня не запомнили, и послание не провалялось незамеченным слишком долго?
– Софи, всё просто: на подходе к адресам, поймай на улице какого-нибудь пацанёнка и заплати, чтобы передал лично в руки. Только проследи из укромного места, чтобы исполнил всё, как велено. И сразу же возвращайся.
В общем, к назначенному часу, я уже изнывала от нетерпения. Как и моя доверенная союзница. Заняв место в “зрительном зале” у самого удобного окна второго этажа, из которого вся улица просматривалась, как на ладони, мы запаслись чашками, кофейником и плюшками. (Не хватало, разве что, попкорна.)
Даже все вопросы, связанные с грядущим переездом, временно отодвинулись на второй план. Ну в самом деле, пока я радикально не решу ситуацию с женишком – покоя не будет. Не дай бог им проведать чего лишнего и помешать мне воплотить свои замыслы и перспективы.
На всякий случай, я всё-таки принарядилась – вдруг придётся вмешаться в ход представления – ну там, маслица в огонь плеснуть или классическое орудие мести – сковородку вовремя разгневанным обманутым женщинам предложить…
“Глазастую” рыжую бестию заметили сразу. Прибыв на нашу улицу заранее, она немного пометалась в поисках удобного для наблюдения места и замерла среди посаженных плотной группой кустов сирени. Симпатичная, кстати, красотуля – и личиком вышла, и подержаться, как говорится, есть за что. С горящими гневом огромными очами и огненными длинными косами – дамочка представляла собой воплощение богини мести! Правда пока что на всякий случай тщательно скрывающей своё присутствие. Ну что – логично.
– Мадлен, нет, ну ты это видела? – округляя глаза хохотала Софи, обращая моё внимание на сложные манипуляции красотки с окружавшими её довольно густыми кущами, – Она же там себе всё лицо о ветки исцарапает!
– Вот же злодейка – весь газон нам сейчас попортит. – подхватила я.
– Ну куда ты, куда?! – как азартная болельщица, подруга переживала за нашу звезду.
– Да ей же оттуда самой ничего не видно было! Сейчас! О! Пристроилась! – комментировала я.
Второй “конкурентки” видно не было. Жаль, конечно, но, думаю, такая бойкая девица вполне справится и сама. Ну, если уж совсем нужно будет – мы встанем рядом и подхватим знамя освобождения от неверного изменщика.
Наконец, по мостовой опять зацокали копыта в направлении наших ворот. Лихо завернувшая карета остановилась и из неё выпрыгнул столь горячо ожидаемый всеми Жан, подавая руку тётушке и помогая ей спуститься на землю.
Та, видимо, продолжала договаривать ему последние напутствия, не очень-то озаботившись тем, чтобы в достаточной степени убавить собственную громкость. Не ожидала, очевидно, мадам, что вокруг неё столько настороженных ушей, жадно ловящих каждое сказанное слово.
– И не затягивай там! И так уже сколько времени потеряли! Как письмо прочитает – сразу требуй согласия на брак, и точка. Пока она чего нового не напридумывала. Мы и так тут уже как цирковые собачки все условия её исполняем. – разглаживая складки на пышном платье и поправляя рюши на чахлой груди, поджав губы зудела тётка. Затем натянула на лицо жизнерадостно-любезную улыбку, подала ручку племяннику и каравеллой поплыла в сторону калитки.
И тут навстречу счастливому женишку из ближайших кустов, аки тот весенний медведь из берлоги, ломая мешающие скорейшему приближению к цели ветки, буквально выпала взлохмаченная, украшенная застрявшими в волосах листиками Жюли.