– Это было потрясающе! – Щербаков в эйфории сжал крупные ладони в замок.
– Как вы, барчата, говорите… – Борис посмотрел в потолок и щёлкнул пару раз пальцами, вспоминая «хорошо», – жабье слово… мерси, не мерси…
– Andouille, – что означало «бестолочь». Юноша с ехидством отозвался, вызвав смешок Катерины.
– Да, наверное, оно, – Борис, забывшись, одобрительно кивнул. Как ни странно, но музыку он любил.
Все вновь собрались за столом, и даже Катя, вытерев слёзы, вмешивалась в шумную дискуссию, в которую Тамара предпочла не вникать, о творчестве Шаляпина. Дальше заговорили о политике. Здесь работница не отмалчивалась:
– Что за чушь ты несёшь, Дима! Как наша Империя может быть благом для народа?! Какую культуру разрушают социал-демократы?! Культуру торговли телом? Культуру рабства? Культуру ущемления за то, что ты не православный, русский, мужчина или дворянин?!
– Кто-то должен работать на кого-то, – настаивал Дмитрий. – Как, позволь, вас, рабочих и крестьян, не ущемлять, если вы глупые, необразованные, немытые…
«Грубые, вульгарные!» – дополняла Катерина.
«Это ему мать внушила?..» – понуро подумал Щербаков.
– А кто дал нам хоть один шанс?! Нам, людям из деревень и без капитала. Воскресные школы? Учиться подчиняться хозяевам?! Вон, папаша нашего Сильного и Державного говорил, что крестьянам только и нужно, что молиться. «В простоте воспитываться». Ты тогда даже не родился, наверное. К чёрту вашу простоту! Зачем она крестьянам?! Олег Владимирович, вон, тоже из крестьян, а добился! Каждый должен иметь равные возможности достичь того, чего он желает.
– Вот в Швейцарии… – не унимался молодой человек.
– То в Швейцарии! А у нас рабство меньше чем пятьдесят лет назад отменили!
– Во-первых, не рабство, а крепостное право. Во-вторых…
– Да, здесь я соглашусь. За рабов хозяева налоги платят. Ещё обеспечивают едой и одеждой. Наши крестьяне отвечали за всё сами.
– Я… – трусливо вмешалась Катерина, – я согласна с Дмитрием Дмитриевичем. Кто будет содержать крестьян, если не хозяева?..
– Катерина! – от неожиданности прыснула Тамара. – Совместными усилиями все прокормятся! Только вместе можно достичь справедливости! У нас всё получится, нужно только приложить усилия:
Сбейте оковы,
Дайте мне волю –
Я научу вас
Свободу любить.
– Катюша, – присоединился Щербаков, – ты не права. Разве тебе нравилось, как отец отзывался об образовании барышень?.. Да, я знал его. Он говорил со мной об этом… Это издержки нынешнего строя. Такое нужно искоренять. Возможно это, согласен с Томочкой, только вместе… с Божьей помощью революция свершится…
«Революция… с Божьей помощью…» – Тамара была озадачена.
– Вы верующий?! – Катерина выглядела счастливой – словно на календаре был церковный праздник.
– Я… нет… да… то есть… – Тамара пробовала скрыть осуждение, но получалось плохо. Олег Владимирович заикался, – я крещённый…
Борис занял выжидательную позицию. Ему не нравился прорезавшийся голосок дворянки, но он, одариваемый тяжёлым взглядом сестры, смиренно терпел. Вскоре разговор завершили.
– Олег Владимирович, Боря, предлагаю партию в карты, – Тамара опустила локти на стол, – а молодые пускай идут в другую комнату.
Катерина остолбенела. Отпустить её из-под надзора? С Дмитрием? «Боже, наконец-то ты услышал мои молитвы! Господи!». Она повторила про себя «Отче наш» два раза. Дмитрий не стал задавать лишних вопросов и просто подал Катерине руку, которую она без размышлений приняла. Дмитрий ликовал, глядя на поджавшего губы рабочего.
Только комната, самая дальняя от столовой, закрылась, девушка решила не терять времени.
– Через два дня они планируют выступление на фабрике и, вероятнее всего, убийство владельца, – тихо и быстро залепетала Катя. – Дмитрий Дмитриевич, я прошу Вас…
– Постойте, Катерина Матвеевна, – он выставил ладонь, – постойте. Откуда Вам это известно? Тамара рассказала?
– Борис…
– При сестре?
– Нет… – она густо покраснела, а Дмитрий задумался.
– Не кажется ли Вам странным, что Борис с Вами наедине бунты обсуждает?
– Вы меня оскорбляете, Дмитрий Дмитриевич…
– Не имел намерения, Катерина Матвеевна! Извините, – юноша поцеловал ладонь Кати, – но о чём же Вы просите?
– Я… я хочу… прошу, чтобы Вы предупредили полицию. Срочно предупредите их, Дмитрий Дмитриевич! Их поймают, повесят! Пожалуйста!
– Милая Катерина Матвеевна, успокойтесь. Через два дня они точно ничего не сделают. Олег Владимирович говорил, что Сафронов уезжает. Всё это похоже на проверку. Мы не можем так рисковать.