– Пожалуйста… сдайте их властям, я Вас умоляю! Освободите меня, помогите мне!
Она больше не впадала в истерику и не лишалась чувств, но по-прежнему не могла спокойно объясняться.
– Катериночка Матвеевна, золотце, не волнуйтесь! – Дмитрий подставил ей стул. – Мы обязательно что-нибудь сделаем, спасём Вас, но не сейчас. Поймите, Катенька… я не узнал, могу ли я Вас так звать? – она кивнула. – Катенька, сделай мы одно лишнее движение сейчас, и они нас расстреляют. Катя…
– По мне лучше смерть…
– О чём Вы говорите?! Как можно желать умереть в Ваши-то годы?! Не рассуждайте о глупостях, Катерина Матвеевна!
Он не строил в голове планов по спасению. Не загружал себя депрессивными рассуждениями о жизни Кати, о её положении, о её мыслях. Его мало заботило её душевное состояние. Дмитрию было скучно общаться с Катериной без Бориса, но она привлекала его как девушка, и пребывание с ней наедине казалось юноше на руку. Дмитрий подошёл к Катерине и прижал её ладонь к своей груди. Катерина не противилась. Она с обожанием посмотрела на мужчину и припала к нему макушкой. В ней воцарилось спокойствие. «Вот она – порядочность. Вот они – невинные прикосновения… Дмитрий…».
– Вы красивая, Катя. Прошу, никогда не думайте о смерти.
«Как он прекрасен! Как добр, как благороден! Я не сержусь на него… он заберёт меня сразу, как это станет возможным!». Дворянка прикрыла глаза и потёрлась носиком о белую, пахнувшую не заводом и маслом, а свежим мылом, рубашку.
С задней стороны Тамара, отошедшая от брата и Олега Владимировича на пару минут после намеренного карточного проигрыша, прислонилась ухом к дверце. Было тихо. Тамара приоткрыла створку. Катерина, не слышавшая ничего вокруг, кроме сердцебиения Дмитрия, не отстранилась от мужчины, но почувствовала, как он повернул голову. Дмитрий триумфально улыбнулся Тамаре. «Идиот. Знает, что с ней будет, если Боря увидит». Работница, укоризненно вскинув брови и поджав губы, покрутила пальцем у виска, на что Дмитрий вольготно пожал плечами.
IV
Ирина, Авдотья и Зоя были почти неразлучны. Зоя и Авдотья, как старшие, наставляли двадцатилетнюю Иру на «путь истинный». Зоя, которая была взрослее Ирины на четыре года, не упускала возможности подтрунить над подругой из-за её неопытности в той или иной сфере. Обе женщины не были замужем и, следуя примеру Тамары, туда не собирались, несмотря на сватовство завидных женихов-телеграфистов и типографщиков.
Зоя и Ирина росли в одном селе, оттого и повадки имели схожие. Обе были невиданные хохотушки. Их фигуры были одинаково крепкие, как у всех работающих крестьянок в их деревне, и одинаково привлекательные. На лице Зои в солнечный день проглядывались бледные веснушки, а лицо Ирины пятнышки засеяли полностью. Женщин нередко принимали за сестёр: у обеих белые волосы волнами разливались по широким, рабоче-крестьянским, плечам, а серые монгольско-узкие глазки постоянно смеялись.
С Авдотьей Ильиничной, сорокалетней вдовой, коренастой и внешне грубой, Зоя и Ирина встретились на заводе. Сразу сдружившись, Авдотья Ильинична стала для них просто «Дуня». Узнав, что мужа и четверых сыновей Дуни повесили по военно-полевому суду якобы за дестабилизацию ситуации в государстве, Зоя и Ира, так же потерявшие братьев, долго сочувствовали подруге. Перестали они сочувствовать лишь тогда, когда осознали ненужность этого сочувствия. Сердца трёх разгорелись пламенем мести. Тогда-то им и встретилась Тамара.
Поначалу Борис, что называется, «приударил» за Зоей, в которой не сразу разглядел характер сестры. Прижав один раз женщину к стене, он немало удивился, когда Зоя рассмеялась, а потом плюнула ему в лицо. От этого плевка он отшатнулся, как от летящего булыжника, и женщина высвободилась из объятий. Зоя рассказала обо всём Ирине и Авдотье, но не с целью нажаловаться. Следующие две недели женщины, проходя мимо отмахивающегося от насмешливых приветствий Бориса, заливисто хихикали. Зоя, Ирина и особенно Авдотья совершенно не боялись брата Тамары, а вот он их опасался и сторонился (в частности Зою). Постепенно они привыкли к его угрюмому выражению лица при их появлении и захотели познакомиться с ним короче. Так они стали собираться после работы за графинами.
За день до появления Катерины в квартире Алексеевых женщины были в своих сёлах. Они, как и Тихон (с ним Ирина находилась в особенно близких отношениях), активно, но незаметно для помещиков, подговаривали односельчан на противодействие. Они понимали, что одним разом это не кончится, что это – только начало. И они не сдавались.
– Ха-ха! Только не говори, что ты до сих пор не ходишь из-за Мирона в кабак, – Зоя от нахлынувшей весёлости била кулаком по столу и издавала нечеловечески писклявый хохот.