Прошла первая неделя хозяйствования Олега Владимировича, и он пригласил Тамару, Бориса и Катерину отметить это. Катерина очень обрадовалась этому и втайне спросила Тамару, будет ли Дмитрий. «А куда бы он делся?», – спрашивала Тамара. Её неприязнь к юноше значительно уменьшилась. «Он нас не заложил. Подполье сдал однозначно не Дима. Стало быть, крыса не он». К Борису Тамара стала относиться с пущей осторожностью, но сестринскую любовь переломить была не в силах.
Вместе с Катей они сидели на кровати, по-индуски поджав под себя колени, и по сложившейся традиции обсуждали прошлое работницы. Тамара не считала Катю подружкой, которой готова доверить самые сокровенные тайны, но Катерине казалось, что женщина настолько к ней благосклонна, что её смело можно назвать если не лучшим другом, то очень хорошим приятелем. «Она… не так отвратительна, как я считала…».
– Тамара… – робко промолвила девушка, в очередной раз перебрав в воспоминаниях объятие с Дмитрием.
– Да? – отозвалась работница.
– Прости меня за вопрос… мне, право, так неловко, даже стыдно, но…
– Ну?
– Скажи, пожалуйста… каким… с кем ты впервые поцеловалась? – выпалила покрасневшая дворянка захохотавшей Тамаре.
– Ну и вопросы! Снова о Диме думала? – Катерина смутилась. – Да видела я, как вы обжимались. Гляди, чтобы братец не прознал.
– С кем ты впервые поцеловалась? – тихо повторила Катя.
– С кем и ты.
Странное ошеломление блеснуло в сине-серых глазах девушки. Тамара равнодушно улыбнулась.
– Ты смеёшься надо мной? Такого не могло быть! Ведь он же твой… брат…
– Ну и что, что брат? Брат что ж, не мужик? – она произнесла это с аффектацией безразличия, но поджав губы.
В памяти Тамары возникла картина двадцатилетней давности, когда ей было не больше тринадцати лет, а Борис ждал свои шестнадцатые именины. Жили они тогда, как известно, с неработающей мачехой в однокомнатной квартире. Особенно подростки любили дни, в которые их жилище посещал сводный брат мачехи, Агафьи Мирославовны. Мартын приносил с собой различные сшитые игрушки, малюсенькие шоколадки, а один раз подарил Тамаре толстую книгу со сказками для практики чтения. Правда, ребят огорчало, что их выгоняли сразу после совместного чая с Агафьей и Мартыном на улицу в любую погоду.
– Боря, а давай притворимся, что ушли, а сами останемся?
– Как это?
– Ну, хлопнем дверью, а сами спрячемся на кухне.
Так юные заговорщики в пубертатном возрасте и договорились. Они хлопнули дверью и убежали за кухонный стол. Сначала не происходило ничего интересного, а потом послышался визгливый гогот вперемешку с тяжёлыми вздохами. «Давай глянем?» – подстрекала Тамара. «Давай», – отвечал ей Борис.
Они высунули из-за косяка по одному глазу. Тамара в единый миг вернулась в прежнее положение, но её брат продолжал смотреть на раздевающего и гладящего Агафью Мартына. Младшая сестра ошарашенно раскрыла веки и лихорадочно тянула Бориса за рукав, чтобы оторвать его от зрелища.
– Отстань, Томка! – отряхивал от себя руку подросток. – Погляди, что творят!
Тамара зажмурила глаза и закрыла уши руками.
– Нет, нет, нет, ничего я глядеть не буду! Зачем я это затеяла!
– Да посмотри, посмотри! – мальчик рывком едва не вывалил Тамару в комнату.
Она, приоткрыв один глаз, на три секунды замерла и опять подвинулась под стол.
– И как взрослым это может нравиться?! – плевалась девочка. – Боря, зачем ты мне это показал? Зачем, зачем?!
– Сама хотела остаться. Да не тушуйся ты так!
Борис в крайний раз выглянул и увидел, как Мартын держит мачеху за разбросанные волосы. Внутри у него всё перевернулось, он почувствовал накатывающий страх… вперемешку с влечением.
– Томка… – подросток подполз к сестре вплотную, – а тебе не интересно, что в этом такого? – он дотронулся до её длинной косы.
– Я никогда не думала…
– Врёшь! – шикнул Борис. – Я слышал, как вы с девками хихикали, говоря об этом.
– Я… только чуть-чуть…
Не дожидаясь окончания фразы, Борис впился в несформировавшиеся губы, опоясывая неразвитый стан Тамары.
– Боря! Ты же брат мне…
– Они тоже не чужие, – Борис указал в сторону комнаты, нетерпеливо наклоняясь к Тамаре. – И с братом, получается, можно, – она нерешительно и неумело отвечала на новый поцелуй и смеялась, когда пробивающийся пушок над губой Бориса щекотал её.
– Так, так, так, – прохрипел, постукивая ногой, вошедший на кухню Мартын.
Катерина боялась нарушить отрешённый покой медлившей с ответом хозяйки квартиры; ей и не пришлось, так как Тамара заговорила: