– Любовь, говоришь? Думать ни о чём не в состоянии? – широкая ладонь сжалась крепче. – Пасть готова, гибели не боишься?! – хрипло, по-змеиному, шипел рабочий.
Серые ровные глаза Катерины стали навыкат. Девушка дёргалась, как тряпичная кукла в руках умелого кукловода, стараясь высвободиться. С её впалых щёк на сомкнутый кулак стекали слёзы. Задыхающейся чудились водившие хоровод белокрылые ангелы, и выплясывающие неприличный танец хвостатые черти. На этом бы и прервалась короткая жизнь, за которую уже не билась девушка, если бы Борис не кинул, как кидают уголь в печь, её почти безжизненное тельце на пол. Мужчина опустился на корточки рядом с Катериной и, задержав секундный взгляд на больных глазах, с размаху ударил её по лицу так сильно, что оно почернело. Катерина опёрлась двумя руками о пол.
– И за что тебе любить этого сдёргоумка? – с ласковыми нотами в пониженном голосе спросил Борис, прижавшись усами к горячему лбу.
– Ведь ты больше достоин? – откровенное презрение сочилось сквозь эту фразу так же явно, как сочилась кровь из разбитой женской губы.
Рабочий отстранился и, рявкнув с кривой усмешкой «шаболда!», дал вторую пощёчину. За ней третью, четвёртую, пятую… Судорожным рывком он потянул, вставая, распустившуюся косу вверх. Борис дёрнул за причёску, как дёргает утром за штору, обнажив выпирающие ключицы Кати.
– Твоя мать воспитала чудовище, – скалилась, смотря в потолок, Катерина.
– Заткнись, шлюха! – проскрипел мужчина.
В его груди неприятно кольнул старый осколок, хотя в памяти не всплыло ни одно забытое воспоминание. Он остервенело дотащил до стола за волосы кричащую девушку и ударил её лбом о дерево. Как когда-то барин его маму.
«Господи, я хочу умереть!». Катерина, едва рабочий ослабил хватку, шлёпнула его по голове и бросилась к стеклянному окну. Отчаянно она разбиралась с крепкими засовами, пока Борис приходил в себя. С пущей свирепостью мужчина кинулся на распахнувшую окно и ползущую в него дворянку. Борис оттолкнул Катерину от стекла за плечи, покрытые только изорванной рубахой. Безрезультатно он пытался закрыть выскальзывающие рамы. С неистовым криком Катерина, с трудом встав с пола, запрыгнула на спину Бориса, надорвав ему рукав. Она обхватила обеими руками его виски и била лоб о торчащий угол. Мужчина был сильней. Покрутившись вокруг себя с грузом, он сбросил девушку, попутно поцарапавшую ему шею. Помимо царапин на его лице остались глубокие ссадины от оконного косяка.
– Тварь! – гаркнул Борис.
Рабочий пинал Катерину по ногам до тех пор, пока вся она полностью не свернулась калачиком, истошно заплакав. Борис, услышав горький писк, остановился, подхватил её на руки и аккуратно уложил на кровать, присев рядом. Он исступлённо целовал завывающую дворянку в макушку и гладил её по ушибленным местам, дуя на самые свежие раны.
– Катюша…
IV
В приподнятом настроении Олег Владимирович проводил давшую обещание поговорить в понедельник, то есть утром, Тамару. Ночь ему казалась не по-осеннему тёплой и светлой. Внезапно он подумал, что до этого жизнь его была как бы ненастоящая, что настоящей она стала только после обеда. Его бросало в жар от мысли о Тамаре и о подпитывающей надежде убедить её обвенчаться. Щербаков беззаботно прогуливался через свою фабрику, не обращая внимания на пьяных прохожих у питейных заведений. Он мечтал, как утром услышит голос любимой женщины, её согласие соединить с ним свою судьбу. Он шёл и не оглядывался по сторонам, где разместились шайки беспризорников и бездомных, доедавших отбившуюся от благородных хозяев собачку. Один из них, поменьше, подбежал к Олегу Владимировичу. Мальчик хлопал жалостливо просящими глазами.
– Дядечка, дай три копеечки на хлеб, – ребёнок протянул ладошки.
Щербаков, не раздумывая, достал бумажник и вытащил оттуда четыре рубля.
– Держи, малыш. Здесь на всю семью должно хватить.
Пока Олег Владимирович трепал благодарного мальчика по голове, его сопровождающие недобро и с оскалом наблюдали за фабрикантом.
***
«Тихо. Обошлось?», – размышляла стягивающая ботинки Тамара. В своей комнате она проверила сохранность когда-то подаренного ей платья и вспомнила, что два с лишним месяца назад оно хорошо на неё село. Не обнаружив в постели Катерину, она направилась к Борису. Женщина окинула быстрым взглядом бережно укутанную в простыню спящую дворянку и задержалась на штопающем рубаху брате.
– Мило, – Борис поднял голову. – А это что? – пальцами Тамара вздёрнула подбитое лицо рабочего за подбородок. Она пригляделась к Катерине.