Ожидание становилось невыносимым. Джеймса так и подмывало вскочить с места, но нельзя - их мог кто-нибудь заметить. Наконец, из-под корней ивы появилась мадам Помфри и, остановив дерево, быстрым шагом пошла к замку. Как только за ней закрылись двери, Джеймс прошептал:
- Пора. Пит перекидывайся и отключай иву.
Питер молча кивнул и тут же маленькая серая тень метнулась между ветвями дерева. Этот момент они обсудили заранее и даже немного потренировались. Так что теперь Хвост ловко семенил под ивой и ее бешеные ветви никак не могли его задеть. И вот дерево замерло. Джеймс с Сириусом переглянулись и, накинув мантию-невидимку, чтобы их не заметили из окон замка, бросились к Дракучей Иве. Мантию они оставили у самого входа в туннель.
Вскоре все трое уже шли по подземному ходу, сырому и настолько темному, что идти приходилось практически на ощупь. В Визжащей Хижине было посветлее, но все равно немало времени ушло на то, чтобы найти ту комнату, где заперли Ремуса. На двери висел тяжелый засов, с которым пришлось повозиться. А вот в самой комнате было уже совсем светло - похоже, на стены и потолок наложили какое-то заклинание, так что они светились мягким приглушенным светом. Зато окна были плотно заколочены. Ремус ходил по комнате из стороны в сторону - от кровати, единственного наличествующего здесь предмета мебели, к двери.
- Прямо тюрьма, - мрачно буркнул Сириус, с неудовольствием оглядываясь вокруг.
Здесь, действительно, было очень неуютно. Как же Ремус тут один все эти годы? Ремус посмотрел на друзей с тревогой, но ничего не сказал. Говорить не хотелось никому - слишком все были напряжены перед самой своей грандиозной авантюрой.
Вдруг Ремус замер и на мгновение словно окаменел, а потом тело его мелко задрожало.
- Началось, - прошептал он.
Все тут же перекинулись в животных, чтобы оборотень, когда придет в себя, не почувствовал людей.
Процесс превращения выглядел жутко. Джеймсу даже захотелось отвернуться, но он почему-то не мог отвести глаз. Тело Ремуса словно ломала невидимая сила, превращая его в волка. Он закричал и в этом крике было столько боли, что Джеймса передернуло. До сих пор он до конца не понимал, что испытывает его друг во время этих превращений. А потом человеческий крик превратился в волчий вой, от которого кровь стыла в жилах. Рядом пискнул Питер и глухо заворчал Сириус.
И вот перед ними стоит крупный серый волк с горящими желтым пламенем глазами. Оборотень подозрительно оглядывал непривычную компанию. Черный пес сделал шаг вперед, на всякий случай загораживая оленя и крысу. Волк фыркнул и принюхался. Несколько мгновений протекли в напряженной тишине, а потом он легонько ткнул пса мордой, словно признавая его. Тот в ответ коснулся его носом и повернулся к оленю. Волк обнюхал двоих других зверей и, похоже, остался доволен своими гостями.
Вскоре Бродяга позвал остальных на прогулку. Они очень быстро обнаружили, что в анимагической форме могут общаться и друг с другом, и с оборотнем. Это нельзя было назвать разговором в собственном смысле слова, но человеческое сознание переводило этот звериный язык в слова. Так что зов Бродяги выглядел примерно как: «Пошли, погуляем!» Лунатик воспринял этот призыв с большим энтузиазмом. Сохатый усмехнулся про себя - и куда делось его обычное благоразумие и осторожность?
Их шествие по лестнице выглядело, наверное, чрезвычайно забавно. Впереди большой черный пес спускается медленно и осторожно, за ним волк, время от времени нетерпеливо подталкивающий его сзади, и замыкает шествие олень с крысой на спине. Кто бы их увидел, решил бы, что все - пора в Мунго. Жаль нельзя посмотреть на это со стороны.
Оказавшись на улице, Бродяга внимательно осмотрелся и принюхался. Убедившись, что людей поблизости нет, он повел их к Запретному лесу. Едва приблизившись к которому, Лунатик вырвался вперед и широкими прыжками помчался в чащу. Бродяга, звонко гавкнув, бросился за ним. Сохатому оставалось только последовать за друзьями.
Они долго носились по лесу наперегонки, переполошив его обитателей. Но ни одна опасная тварь Запретного леса не осмелилась приблизиться к странной компании. Ощущение свободы, необыкновенной силы и ловкости своего звериного тела пьянило и заставляло бежать все быстрее. Это была самая необычная прогулка в их жизни. В анимагическом облике все воспринималось совсем не так как в человеческом. Запахи и звуки были во много раз ярче и четче, и поначалу это сбивало с толку. Но скоро они привыкли и могли свободно ориентироваться, пользуясь звериными органами чувств.