– У вас славный дом, Джессика, удивительно уютный. Как вам удается содержать его в такой чистоте и присматривать за малышкой? Моим детям тринадцать и четырнадцать лет, и наш дом напоминает зону боевых действий! – Кэти рассмеялась.
Джессика снова улыбнулась.
– Просто я убираюсь. Я не люблю беспорядка. Как это говорится? Порядок в доме – порядок в голове. – Она заморгала ресницами в такт биению своего сердца.
– Я должна сделать фотографию и выставить вас в качестве примера. У вас маленький ребенок, но вы быстро управляетесь с пылесосом. Скажите-ка, может быть, вы еще и ужин готовите?
– Нет, не каждый вечер. – Джессика подумала о Мэттью, который, придя с работы, пылесосит, прежде чем включить посудомоечную машину.
Сразу же после ухода Кэти Лилли завопила. Отнеся ее наверх, Джесс безнадежно ворковала, стоя на одном месте и укачивая дочь.
– Прошу тебя, засыпай. Шшшш… Давай, Лилли, засыпай.
Лилли извивалась на руках у матери.
– Лежи спокойно. Будь хорошей девочкой и усни, пожалуйста! – Джессика наклоняла маленькое тельце до тех пор, пока оно не улеглось ей на руку. Теперь Лилли угомонилась.
– Шшшш… – снова зашептала Джессика, словно малышку все еще нужно было успокаивать.
Лилли посмотрела снизу вверх на мать и улыбнулась, как будто бы это была игра.
– Не смейся. Закрывай глазки, малышка.
Лилли моргнула и протянула руку, хватая мать за волосы.
– Перестань, Лилли! Давай спи! – Джессика осторожно потрогала ресницы своей дочурки и попыталась, поглаживая, прикрыть их.
Лилли мгновенно снова принялась кричать. Ей это совсем не понравилось.
– Что, черт побери, ты делаешь?
Джессика резко повернулась, услышав голос Мэттью у себя за спиной. Он, с раскрасневшимся лицом, слегка наклонившись, стоял в проеме двери спальни, в костюме, с портфелем в вытянутой руке.
– Я просто… Я хотела, чтобы она скорее уснула, – призналась она, избегая смотреть ему в глаза.
– Что? – прищурился он.
– Я хотела, чтобы она скорее уснула. Почему ты дома? – прошептала она.
– Суд отложили на послезавтра. Я подумал, что приду и удивлю тебя, – натянуто проговорил он.
Лилли вытянулась и, подняв голову, смотрела на отца. Бросив портфель там, где стоял, он потянулся к дочери.
– Я… я думала, что она, возможно, устала, – не слишком веря ему, сказала Джессика.
Мэттью похлопал дочку по спинке, когда она улеглась на его плечо.
– Она не выглядит уставшей, на самом деле она выглядит так, как будто только что проснулась. Она в приподнятом настроении. Почему ты решила, что она опять устала, Джесс?
Она покачала головой.
– Не знаю. – Джессика знала, но не могла придумать, как признаться мужу, что она желала, чтобы ребенок заснул, потому что ей самой было необходимо поспать. Джессика не умела обращаться с ней, не знала, что она выкинет в следующую минуту. Она знала только, что справляется, когда Лилли спит.
Мэттью понес Лилли вниз, оставив Джессику в одиночестве. Стоя у окна, она чувствовала себя неловко, как гостья, не знавшая и не понимавшая порядков в этом доме.
14 октября 2014 г.
Думаю, впервые я обрадовалась тому, что веду дневник. Я сижу на кровати, забившись в угол, и дрожу. Мне больно и страшно. Я крепко зажала желудь в руке. Он приносит мне облегчение, не могу объяснить почему, но приносит, это подарок моей мамы, переданный из рук в руки.
Я пошла на ужин в столовую, как уже делала много-много раз. И, как обычно, держалась в стороне от других. Сегодня вечером, стоя в очереди, я поняла, что больше не замечаю неприятного запаха. Я поставила пластмассовый поднос с углублениями для пищи на прилавок и двигала его вперед, дожидаясь, пока на него положат еду. Я подняла его, чтобы получить немного картофельной запеканки и большую ложку нарезанной кубиками овощной смеси. Я отрицательно покачала головой, глядя на женщину, раздававшую пудинг. Я ем только потому, что должна есть. Я всегда сижу в углу одна, повернувшись спиной к залу, меня никто не беспокоил, но сегодня все было иначе. Я собиралась подцепить вилкой и отправить в рот месиво из горошка и моркови, когда заметила, что по другую сторону стола стоит одна из женщин, которых я видела на спортивной площадке, и пристально смотрит на меня. Это была крупная женщина с длинными светлыми волосами, так туго стянутыми в конский хвост, что, если посмотреть спереди, казалось, что она лысая. У нее всегда густо подведены верхние и нижние веки, отчего глаза кажутся маленькими и впалыми. Кроме того, у нее выщипанные брови.