– Ох, Джессика, девочка моя.
Во дворик заглянул Энтони с кофейником, полным горячего напитка. Когда он почти незаметно перехватил взгляд своей жены, та отрицательно покачала головой. Поняв, что подходить ближе не стоит, он удалился в темноту, радуясь тому, что может снова присоединиться к сыну и приятелям, сидевшим за кухонным столом.
Наконец Джессика глубоко вздохнула, после чего ей показалось, что ее мысли прояснились.
– Простите, Маргарет, – всхлипнула она. – Мне правда очень жаль, я не должна была так разговаривать с вами. Я не знаю, что на меня нашло, я… – К огромному раскаянию, охватившему ее после того, как она нагрубила свекрови, примешивалось странное чувство эйфории оттого, что она выплеснула сдерживаемые до сей поры эмоции, с некоторых пор бурлившие в ней.
– Дорогая, не извиняйся. Если ты не можешь излить свою хандру на самых близких людей, значит, у тебя большие неприятности. – Маргарет улыбнулась невестке, она говорила именно то, что думала.
Джессика попробовала засмеяться. Если бы она только знала, как велики ее неприятности.
Маргарет продолжала:
– Все, что я хочу сказать тебе, Джесс, это то, что ты знаешь, где нас найти, если мы понадобимся тебе. Ты взрослая девочка и вполне способна сама справиться со всем, что бы ни подтачивало тебя, в этом я уверена. Я безмерно верю в тебя и в то, что ты способна стать самой лучшей матерью на планете. Лилли очень повезло, что ты есть у нее.
Вмешалась Корал:
– Это правда, Джесс. Прошу тебя, помни о том, что ты для меня всегда будешь ребенком, если тебе слишком трудно, ты всегда можешь позвонить мне.
– Спасибо тебе, мама. Спасибо вам обеим.
– И помни, дорогая, бог никогда не посылает нам таких испытаний, с которыми мы не в состоянии справиться, – глубокомысленно добавила Маргарет.
Джессика улыбнулась.
– Обычно я думала, что так оно и есть, но сейчас я в этом не уверена.
Когда они встали и неторопливо пошли к дому, Корал поцеловала дочь в макушку.
– Почему ты не хочешь поехать на эту гребаную Майорку? Разве тебе там не понравилось? Мэттью сказал, что вы отлично провели там медовый месяц.
– Маргарет! – хмыкнула Джессика, редко можно было услышать, чтобы Маргарет использовала такую лексику. Все трое рассмеялись до слез.
Толкнув Роджера локтем, Энтони, оторвал взгляд от стола, где они с Мэттью болтали о футболе.
– Что вы так смеетесь, девушки? – окликнул он их.
Никому из женщин, заливавшихся истерическим смехом, не удалось ответить ему. Мэттью улыбнулся: было так приятно снова увидеть, как смеются его жена и мать. Роджер подмигнул парню и похлопал его по руке. Мэттью охватило смешанное чувство облегчения и надежды на то, что все будет хорошо.
Джессика, лежа в кровати, размышляла над тем, что сказала Маргарет. Она очень сомневалась в том, что Лилли повезло иметь такую мать, и готова была поспорить, что Лилли желала бы, чтобы ее мама не спала ни днем, ни ночью, ей не хотелось иметь мать, которая предпочитает отгораживаться от мира и прятаться. Больше всего Джессику беспокоило то, что у других, даже у Полли, материнские чувства, видимо, пробуждаются естественно, интуитивно. Что до нее, то не было даже намека на естественность. Будучи беременной, она предполагала, что будет испытывать то, о чем ей рассказывали другие: что стоит ей разок взглянуть на своего ребенка, свою кровь и плоть, как она полюбит его. Если только… От этой неожиданной мысли Джессика села на кровати, в это время Мэттью вошел в спальню.
– Я уложил Лилли. Она съела всю бутылочку, и я полагаю, что несколько часов мы можем быть спокойны. – Он вздохнул. – Такой чудесный вечер, не так ли? Так приятно было всех увидеть. И должен признаться тебе, что Паз – шутник и мне это нравится. Они с Полли в следующие выходные едут в Ромфорд. Я сказал, что мы тоже, возможно, приедем туда, если ты не против. Лилли будет полезно сменить атмосферу. Узнать, какие дороги в Эссексе… – Он подмигнул жене, которая, казалась, была смущена.
Явно взволнованная, она заговорила быстро:
– Мэттью, тебе известно, что в больницах иногда путают детей? Я один раз читала статью об одной женщине из России, которая принесла ребенка домой, кормила его, ухаживала за ним, и так продолжалось до тех пор, пока ребенку не исполнилось почти десять лет, когда с ней связались официальные власти и сообщили, что ей отдали не того ребенка и что другая женщина растит ее ребенка, и им пришлось встретиться и поменяться детьми.
– Господи, это просто ужасно! Зачем ты думаешь об этом? – спросил Мэттью, присаживаясь на край кровати.
– Просто думаю. – Она пожала плечами.