17
Воскресный обед в Ромфорде, как было заведено у жителей на Хиллкрест-роуд, был важным делом. Ее родители достали лучший китайский фарфор, смахнули пыль со стульев от гарнитура, которые хранились в сарае, и поставили на стол бокалы для вина и вазу с сорванными в саду цветами. Корал, она знала об этом, ставила галочки в своем списке, лежавшем рядом с плитой, чтобы быть уверенной в том, что она все успевает. Почистить картофель, проверить; подогреть тарелки, проверить.
Джессика смотрела на своих родителей, на Мэттью и друзей. Все головы были обращены к Лилли, восседавшей, как королева, на коленях у своей бабушки во главе стола. Полли обхватила Топаза за спину, словно тот мог в любую секунду исчезнуть. Неужели они с Мэттью прежде тоже были такими? Она не знала, у кого спросить об этом.
– Она такая обжора, – одобрительно проговорила Корал, когда Лилли вытерла молоко, струйкой стекающее у нее со щеки.
– Со! – внезапно выкрикнула Лилли, размахивая руками.
– Соус! – закричал Роджер. – Это похоже на соус! – Роджер поднял кувшинчик с соусом.
– Определенно, это может быть соусом! – согласилась Корал.
– Соус! Умница. Соус! – присоединился к ним Мэттью, теперь все трое говорили хором. Они завели привычку повторять каждый произнесенный ребенком звук, так, словно это было божественное откровение.
– Бога ради, это не соус, ей всего три месяца, и она не умеет говорить! Она смеется оттого, что пукает, – с улыбкой сказала Полли.
– Я тоже так делаю! – сказал Мэттью. – И пусть ей всего три месяца, но она суперразвитой ребенок, талант!
– Талант, иди в задницу! – заметила Полли, потянувшись за дешевым вином.
– Не в твою ли задницу с херувимчиком на ней, Полли, дуреха ты бестолковая? – спросил Роджер.
– Джессика, не могу поверить, что ты настучала! – завопила Полли, стукнув по столу. Она повернулась к Корал. – Если скажете моим родителям, я погибла! – Полли пристально смотрела на Корал и Роджера, знавших ее с младенчества.
– Ладно, все зависит от того, как ты сегодня вымоешь посуду. – Роджер подвинул к ней поднос с остатками жареного картофеля.
– Но это шантаж! – недовольно проговорила Полли.
– Да. – Протянув руку, Роджер чокнулся с Мэттью.
Полли посмотрела на своего ошеломленного приятеля.
– На меня можешь не рассчитывать! – сказал Топаз, подняв вверх ладони.
Джессике было странно слышать, что ее родственники, несмотря на то что она молчит, болтают и смеются. Они ели и хихикали, уставившись на ее дочь, как будто смотрели телевизор. При этом они подражали ей, вторили ей, превозносили каждый произведенный ею звук и каждое движение. Джессика сидела тихо, стараясь кивать и улыбаться как раз тогда, когда это было необходимо, и пытаясь при этом придумать, как бы сбежать.
Роджер, окончательно измученный, отодвинул от себя чашку с недоеденным пудингом и, расставив пальцы, положил ладонь на округлившийся живот. Он сонно зевнул. Обед выдался на удивление удачным. Ели сочное мясо с идеально поджаренными овощами и домашний пирог, фрукты для которого Корал собрала, потушила и заморозила для такого случая. Лилли передавали из рук в руки, как приз, и никому не забывали подлить вина. Все очень веселились, в сотый раз вспоминая семейные истории, рассказывая их с новыми подробностями, при этом Роджер и Корал сменяли друг друга, излагая каждый свой эпизод. Всем, кроме Топаза, было известно, чем они закончатся, все знали, что Полли случайно окажется в мусорном контейнере посреди соседнего с Ромфордом пригорода Гайди-парк и что Джессика сделает вид, что не знает ее, и пройдет мимо, оставив свою лучшую подругу, застрявшую вверх тормашками среди брошенных матрасов и старых гладильных досок.
– Я до сих пор не простила тебя! – закричала Полли. Джессика посмотрела на Топаза, который теперь держал ее за руку, кажется, у них все налаживалось.