– Вы понимаете, что это болезнь? – снова и снова спрашивала меня врач-психиатр практически еженедельно с тех пор, как я приехала сюда, но, по правде говоря, я просто никогда не верила ей. Наверное, я не могла поверить в то, что болезнь может стать причиной такого кошмарного состояния. Я не желала избавляться от чувства вины. Сегодня я рассказала ей о книге и о том, что я начинаю кое-что понимать.
19
Джессика быстро обежала кухонный стол, услышав, как скрипнула входная дверь.
– Папочка дома! Эй! Папочка дома! Быстрей, быстрей, иди сюда, давай спрячемся. – Она схватила Лилли, верещащую от восторга, побежала по лестнице наверх и прыгнула на кровать. Натянув простыню на голову, она обхватила дочь руками, вдыхая ее запах, она прижимала ее к груди, обнимая, как мягкую подушку. Лилли хихикала и сучила ножками.
– Где мои красавицы? – позвал Мэттью, распахивая перед собой дверь и ставя портфель на пол.
Джессика слышала, как он бросил ключи на пристенный столик и на цыпочках прошел на кухню. Потом она услышала стук обручального кольца о перила и звук его шагов по лестнице.
– Так… они в спальне! – крикнул он.
В ответ Лилли взволнованно завопила.
– О, дорогуша, думаю, мне придется поколотить этот весьма комковатый матрас. Вот так! – Мэттью осторожно стукнул по кровати слева от жены, которая так же, как их дочь, фыркнула от удовольствия.
– О нет, Лилли, он нашел нас! – Джессика согнула ноги, чтобы не толкнуть Мэттью.
Зарычав, он просунул голову под простыню.
– Вот вы где! – Он заполз под одеяло и улегся рядом со своими девочками в их импровизированном укрытии. – Как прошел день?
– День прошел хорошо! Лилли ходила вокруг стола, а я ее только слегка поддерживала. И она распробовала брокколи, когда я сказала ей, что это маленькие деревья, а она – великан, который срывает их и пожирает все целиком! А теперь, внимание, барабанная дробь, она сказала «носок»!
– Носок! Как чудесно! – Мэттью поднял дочь и поцеловал ее ножку. – По крайней мере, мы знаем, что, когда мы выпустим ее в большой мир, ее пальчики всегда будут в тепле. – Он улыбнулся.
– Эй, мы ее пока не выпускаем, ей всего девять месяцев. Думаю, у меня будет время подумать об этом в следующие двадцать девять лет и два месяца.
Сбросив простыню, Мэттью сел на кровати, а Лилли, забравшись на маму, дотянулась до лампы на прикроватном столике.
– О нет, нельзя, маленькая проныра! – Джессика оттащила ее назад и, встав, шлепнула Лилли по попе. – Ну-ка, живее, Лилли Роуз, нам нужно накрыть стол и охладить вино, потому что, когда ты заснешь, я собираюсь изнасиловать твоего папочку, да, изнасиловать! Я изнасилую этого глупца!
Лилли смеялась.
Расстегнув рубашку, Мэттью стянул галстук.
– Скоро тебе придется следить за своими словами в ее присутствии. Она повторяет все, что ты говоришь! – Он рассмеялся.
– Любимый, ей удалось сказать всего лишь «носок». Думаю, до изнасилования еще далеко.
– Ок! – выкрикнула Лилли и захлопала в ладоши.
– Довольно похоже! – ухмыльнулся Мэттью.
– И я приготовила ужин. Пока мы болтаем, большая жирная курица жарится в духовке, а еще есть картофельное пюре и овощи, остается только полить их подливой.
– Ну и гадость! – засмеялся Мэттью.
– Да, куча гадости!
Повернувшись, Джессика посмотрела на своего любимого. Антидепрессанты в сочетании с консультациями психотерапевта и продуманными приемами релаксации, предложенными Пазом, оказывали свое действие. Всего три месяца назад, когда они с Полли рыдали на пляже, Джессика не могла представить себе, что все так изменится. Но с тех самых пор, как доктор сказал: «У вас послеродовая депрессия», словно тяжесть свалилась с ее плеч. Джессика перестала грустить и не испытывала стыда, она чувствовала облегчение. Большое-большое облегчение. Какой-то разумный, сведущий в медицине и опытный человек дал название тому, что разрушало ее, и не только дал этому название, но определил, что это болезнь. Она была больна. Не сошла с ума, а заболела.
Они с Мэттью держались за руки, и слезы текли у них по щекам, когда врач объяснял им, какое действие оказывает на человека эта болезнь. Он рассказал, что чаще всего она вызывает изменения на гормональном уровне и поражает от десяти до пятнадцати процентов недавно родивших женщин. Полли была права, заболевание было довольно распространенным. В отличие от анкеты, которую она заполняла для патронажной сестры, на этот раз Джессика честно рассказала о посещавших ее пессимистических мыслях, о чувстве вины, которое она испытывала оттого, что считала себя плохой матерью, и даже о том, что она думала причинить вред себе и ребенку. Мэттью был ошеломлен, но сжал ее руку еще крепче, за что она была ему безмерно благодарна. Потом доктор назначил ей ежедневную дозу миртазопина, который должен был помогать ей бороться с депрессией. Он также подчеркнул, что ей необходимо регулярно питаться, и порекомендовал физические упражнения и сеансы релаксации с психотерапевтом, она выбрала Паза.