Как бы ей этого ни хотелось, Джессике не стало лучше на следующий же день как по мановению волшебной палочки, но она ухватилась за этот диагноз, как за спасительный якорь. Она была нездорова и точно так же, как если бы она страдала от головной боли или чего-то еще похуже, должна была принимать лекарства, помогавшие ей почувствовать себя лучше. Она принимала их. Медленно, но верно ее самочувствие стало улучшаться с каждым днем, и наконец однажды утром она ощутила, что как будто проснулась после дурного сна. Ее чувства обострились, мысли стали оптимистичными, но, что было лучше всего, она стала дорожить каждой секундой, проведенной со своей маленькой дочкой. Джессика и Лилли словно наверстывали упущенное. Лилли уютно устраивалась на коленях у матери, а Джессика читала ей книжки, они подолгу гуляли и кормили уток. Приятнее всего было осознавать себя нормальной матерью. В тот день она целый час купала Лилли, изумляясь ее розовым пальчикам на ногах, пухлой попе и заразительному смеху. Она выглядела идеально. Готовить для нее завтрак больше не было рутиной, каждое утро она готовила его с радостью, поглядывая на свою дочь и слушая ее лепет.
Жизнь, однако, была неидеальна. Она по-прежнему каждый вечер падала в кровать выжатой как лимон, как и любая другая молодая мать, и все еще случались моменты, когда она тосковала по своей прежней жизни, скучала по их отношениям с Мэттью, когда они были сконцентрированы исключительно друг на друге. И секс… да, те проделки, что были до рождения Лилли, все еще оставались воспоминаниями. Разница была в том, что она наслаждалась мгновеньями радости, общаясь с дочерью, а думая о будущем, уже не страшилась его так же, как прежде. Черная туча, под которой она жила, не развеялась полностью, она превратилась в серую, и в ней появились большие просветы, через которые Джессика могла высунуть голову и вздохнуть.
Мэттью, улыбаясь, стоял на лестнице. Ему нравилась изменившаяся Джесс, которая была очень похожа на прежнюю, но, возможно, стала не такой сумасшедшей и чуть более ответственной. Когда он смотрел, как она вместе с Лилли кормит уток, его наполняла невыразимая радость. Ему с трудом верилось, что всего три месяца тому назад он боялся оставлять их вдвоем.
– Итак, вы хорошо провели день? – спросил он жену, выходящую на лестничную площадку.
– Да, Мэтт, – улыбнулась она. – Очень хорошо.
2 марта 2015 г.
Сегодня со мной произошло нечто странное и удивительное. Я шла по коридору на сеанс арт-терапии и на полпути принялась напевать себе под нос. Я остановилась, я была до того поражена, что прислонилась к стене.
– Вы в порядке? – спросила меня одна из уборщиц.
Я кивнула. Со мной не просто было все в порядке, я сияла. Я напевала про себя и, пока шла, мурлыкала себе под нос! Возможно, это может показаться мелочью, но позвольте сказать вам, что это, на самом деле, очень важно. Не могу вспомнить, когда я пела в последний раз. Не могу вспомнить, когда в моей голове находилось место для стихов и музыки. Это было приятно. Это была та песня, под которую мы с Мэттом танцевали на кухне, от этого, вспомнив, какой я была прежде, я почувствовала себя счастливой. Я пришла на занятия с позитивным настроем, подумать только, я и позитивный настрой! Удивительно. Мне сказали набросать первое, что придет мне на ум, и я нарисовала ущелье. Лилли, Мэттью и мои родители стояли на одной стороне, а я – на другой, они махали мне рукой, приглашая присоединиться к ним, но не было ни моста, ни каната, ничего. Я застряла.
– Посмотрите, – психотерапевт указала на мой рисунок, – вы хотите пересечь ущелье, но у вас нет возможности, вам мешают обстоятельства. Обстоятельства, а не то, что вы совершили. Это не ваша вина, вы не контролируете ситуацию. Неважно, как сильно вы этого хотите, у вас нет возможности для того, чтобы перейти на другую сторону.
Я посмотрела на нее и все поняла. Иногда неважно, как сильно вам хочется что-то сделать, вы просто не можете, независимо от того, насколько сильно этого желаете. Обстоятельства, которые вы не в силах контролировать, не позволяют вам. Я подумала о том ужасном поступке, обычно я думала, что если бы мне дали шанс повернуть время вспять, остановилась бы я, сделала бы я что-то иначе, изменила бы исход? И всегда я отвечала «нет», я думала, что не изменила бы и не смогла бы, и это пугало меня. Но, когда у меня поменялось настроение и прояснились мысли, я была способна сказать «Да!». Безусловно, и, если бы я могла вернуть тот день и сделать все по-другому, я сделала бы это в одно мгновение.