– Да. – Кивнув, он выпрямился и снял очки. Прежде чем начать говорить, он, держа очки в руке, постучал ими о зубы. Когда же он заговорил, то закрыл глаза, словно молился.
– Мы разобрались с последствиями вашего кровотечения, миссис Дин. – Он глубоко вздохнул. – Боюсь, что эта новость вас не обрадует. – Он умолк, глядя на Мэттью с благосклонной улыбкой. – Мы с коллегой пришли к выводу, что не видим на экране сердцебиения плода.
Наступила тишина.
– Может… может быть, вы просто не видите его? Нельзя ли попробовать еще раз? – попросил Мэттью.
– Боюсь, что нет. – Доктор снова улыбнулся. – Мы посмотрели очень тщательно, и я сказал бы, что, глядя на измерения, это имело место уже неделю или две назад. Мне очень жаль.
Все вчетвером молчали, осознавая услышанное.
– Что будет теперь? – едва слышно спросил Мэттью.
– Мы дадим вам минуту или пару минут, а потом вернемся и объясним, что мы можем предложить вам. – Он кивнул им обоим и вышел из комнаты вместе с коллегой, с виноватым видом ускользнувшей вслед за ним.
Мэттью встал и посмотрел на жену, с безучастным лицом лежавшую на кушетке. Она опустила рубашку, накрывая свой ставший бесполезным живот.
– Я хочу, чтобы все было сделано как можно быстрее, Мэтт. Я не желаю больше лежать здесь дольше, чем необходимо. – Она в первый раз посмотрела на него, ошеломленная тем, что его лицо сморщилось от слез.
– Все будет хорошо, все будет хорошо. – Он взял ее руку в свою и поцеловал ее пальцы.
Проведя рукой по покрытому полиэтиленом матрасу, она почувствовала, что ее затуманенное сознание путается. Ей ввели лекарственное средство для подготовки к наркозу, на руке была зафиксирована канюля точно так же, как тогда, когда она рожала Лилли, но на этот раз для процедуры совершенно иного рода. Процедура – так в конце концов было сказано, процедура, а не роды. «Эвакуация остаточных продуктов зачатия» – это был отвратительный, бесчеловечный термин, но, по-видимому, резонный. Что до Джессики, то она восприняла его с благодарностью.
Когда ее везли на каталке в операционную, Мэттью поцеловал ее в щеку.
– Я буду здесь, я подожду, любовь моя, – сказал он.
Кивнув, она закрыла глаза, погружаясь в обволакивавшую ее темноту.
Возвращаясь домой без ребенка, Джессика чувствовала себя до странности отчужденной от своего тела. Она смутно реагировала на спазмы в животе, как будто при схватках, но это происходило с кем-то другим. Она была опустошена, а в голове все мешалось, когда мозг пытался отличить схватки от последствий потери ребенка. Она не понимала, почему в больнице настояли на том, чтобы она доехала до машины на кресле-каталке. Сразу же после приезда домой она стала карабкаться по лестнице, время от времени забегая в туалет, но когда она попыталась обратить на это внимание, то у нее язык не повернулся.
Маргарет и Энтони провели целый день на Мертон-авеню, приглядывая за Лилли, которая была слишком взволнована оттого, что мама и папа возвращаются домой. Когда они шли по дорожке, Мэттью обнимал жену за талию. Она передвигалась медленно, держась за калитку и слегка покачиваясь при каждом движении, ее матка пульсировала, когда она делала очередной шаг.
Миссис Не-очень стояла на тротуаре. Она молчаливо наблюдала за тем, как Джессика на дрожащих ногах выходила из машины.
– Итак, вы вернулись, – сказала она. – Желаю вам удачи. – Это было так похоже на доброжелательность, которой эта женщина никогда не проявляла, что у Мэттью на глазах выступили слезы.
Когда они вошли в дом, Лилли, переваливаясь, побежала к маме, а сверху за ней стремительно погналась бабушка Маргарет.
– Я сделаю тебе чашку чая, Джесс, секундочку. – Маргарет поцеловала невестку, встретив ее в коридоре. – Я разговаривала с Корал, она, разумеется, целует тебя и говорит, что приедет, как только ты немного придешь в себя.
Джессика кивнула, благодарная за их участие.
– Проходи и садись, Джессика, – ласково проговорил Энтони.
– По правде сказать, папа, мне кажется, что она хочет поспать и немного полежать. – Мэттью смотрел на жену.
– Да, разумеется. Разумеется, – негромко проговорил Энтони, сомневаясь, правильно ли он поступает или высказывается.
– Пойдем, Джесс, давай уложим тебя. – Положив руку на хрупкую спину жены, Мэттью повел ее наверх по лестнице.
Чистое покрывало было отвернуто. Джессика осторожно опустилась на матрас, а Мэттью снял с нее тапочки, поднял ноги на кровать и накрыл одеялом. Наклонившись, он заботливо, по-отечески поцеловал ее в лоб.
– Тебе нужно поспать, любовь моя, я скоро приду и проверю, как ты. Я покормлю Лилли и успокою ее.