Я снял руки с руля, опустил плечи и сосчитал до семи. Я мог бы считать и дальше, но на счете «семь» я услышал голос Бруммера:
— Так в чем же дело, Хольден?
Я опять обернулся к нему:
— Господин Бруммер, Пауль и я — мы знаем друг друга с тех пор, как я начал у вас работать. Это честный паренек. И все это какое-то недоразумение. Я…
— Прекратите болтовню! Вы позавчера заправлялись здесь или нет?
Я ответил громче:
— Если бы я здесь заправлялся, я бы сказал вам об этом. Зачем мне это отрицать?
Мальчишка стал белее снега, его прыщи утратили свой нездоровый оттенок:
— О боже, господин Хольден… но ведь вы были здесь! Вы же разговаривали со мной! Протянули мне руку! Я же не сумасшедший!
— Я тоже не сумасшедший, только меня здесь не было.
Владелец автозаправочной станции, тощий инвалид войны по имени Мерц подошел к машине:
— У вас что, трудности, господин Бруммер?
Пыхтя, Бруммер выкарабкался наружу. Я вышел за ним и повернулся к Нине. В ее глазах был страх. Губы ее беззвучно произнесли одно слово… Я быстро отвел взгляд.
Теперь мы стояли вчетвером перед черным «Кадиллаком». Ветер гнал по дороге опавшие листья. Внезапно Пауль начал беззвучно плакать. Слезы лились по его рябому от прыщей лицу, стекая в рот. Он тряс головой и ничего не мог понять. Бруммер объяснил ситуацию. Мерц оказался порядочным человеком, на которого не действуют ничьи увещевания:
— Господин Бруммер, я даю руку на отсечение за своих работников! Это честный парень! Он никогда не врет!
Теперь пришла моя очередь «заволноваться»:
— Послушайте, господин Мерц, вы что, хотите сказать, что вру я?
— Я вообще ничего не хочу сказать, — холодно ответил он.
Используя логику ценности даже ломаного гроша, которая принесла ему миллионы, Бруммер загрохотал:
— Но ведь один из этих двоих наверняка врет!
Я встал спиной к машине, но все равно чувствовал, что Нина смотрит на меня. И тогда я сказал Паулю:
— Так когда же я здесь был? Давай отвечай, я тоже не виноват в это странной истории. Так когда же?
Он всхлипнул:
— Позавчера… может быть, в четверть восьмого…
— Но в это же самое время я был в кино! — сказал я Бруммеру.
— Господин Хольден, господин Хольден, мне вообще уже не нужны эти двадцать четыре марки тридцать, я заплачу за бензин, но хотя бы скажите, что вы были здесь!
— А вот сейчас давай поставим на этом точку, Пауль. Здесь меня не было. Все это очень странно!
Наступила пуаза.
Внезапно Бруммер опять стал насвистывать. Он сплюнул на землю и растер слюну ботинком. Потом он опять обратился к пареньку. Слегка раскачиваясь, он спросил:
— Значит, мой «Кадиллак» был здесь? Позавчера после семи вечера?
— Да, господин Бруммер!
— И мой водитель просил залить бензин?
— Я был в кино!
— Спокойно, Хольден. Продолжай, Пауль. Как был одет мой шофер?
— Не помню… хотя нет, припоминаю — на нем был коричневый костюм… зеленый галстук и белая рубашка…
— У меня нет никакого коричневого костюма! — закричал я.
— Не волнуйтесь так, Хольден! Вам же никто ничего не делает!
— Я настаиваю на том, чтобы это дело был немедленно расследовано!
— Вам даже не надо настаивать на этом — меня все это очень интересует. — Бруммер вытащил пухлое портмоне и вынул 30 марок. — Сначала возьми деньги, а сдачу оставь себе, Пауль.
— Мне не нужны ваши деньги, господин Бруммер! Мне нужно, чтобы вы мне поверили! — воскликнул в отчаянии мальчик.
— Да-да. Все уже в полном порядке: естественно, я верю тебе. — Бруммер обратился к Мерцу: — Я могу отсюда позвонить?
Инвалид повел его в свою стеклянную кабинку. На ходу Мерц обернулся и недружелюбно посмотрел на меня. Ему уже было ясно, что я вру. И все в этом были тоже убеждены. «И слава богу!» — подумал я.
— Пауль! — послышался голос Нины. Я обернулся. Она высунулась из открытого окна и ободряюще улыбалась насмерть перепуганному мальчишке. — А ты уверен, что это действительно был господин Хольден? А другого мужчины здесь быть не могло?
— Это был господин Хольден! Клянусь здоровьем моей матери!
Нина перевела взгляд с него на меня. Я покачал головой. Пауль закричал:
— И даже если господин Мерц меня выбросит с работы, я все равно буду говорить, что господин Хольден здесь был!
Я молча пожал плечами.
К нам подошел Бруммер. Ветер швырял осенние листья на отглаженные стрелки его брюк. Он продолжал что-то насвистывать. Подойдя вплотную ко мне, он остановился и стал свистеть мне прямо в лицо. Это продолжалось довольно долго, потом он сказал: