Я смог вывести Ваш «Кадиллак» из гаража и под видом Вашего шофера заполнить бензобак на заправочной станции, не заплатив за это ни гроша. Я смогу сотворить и не такое. Либо Вы будете следовать моим указаниям, либо умрете. Мои заказчики хотят видеть Вас в тюрьме. Они постараются убедить репортера Ромберга отдать им фотографии. Пока они отложат на время выполнение этой задачи. Я убью Вас, если вы не сделаете того, чего я потребую. А в тюрьме окажется Ваш шофер».
На дешевом зеленом конверте, который я купил по дороге, я написал адрес.
— А вы здорово печатаете! — сказал господин Зауэр.
— Да, ничего.
— Скажите, пожалуйста, не смогли бы вы одолжить мне пять марок? Я отдам, честное слово.
Я промолчал.
— Прошу вас. Я задолжал шоферу такси. И пока я с ним не расплачусь, он не будет меня возить. А мне очень важно, чтобы сегодня вечером он меня отвез!
11
На это был потрачен целый час. Я еще немного попечатал и оставил свои попытки добиться успеха в машинописи.
— Он и у вас выпросил деньги? — спросила девушка с заячьей губой.
— Кто? — спросил я.
— Господин Зауэр. Он у всех просит деньги.
— Я дал ему пять марок.
— Вот она обрадуется! Иным женщинам так везет! Эту старуху вам следовало бы увидеть! Она старше его, толстая и противная. Он просит денег на такси, чтобы следить за ней. Шофер рассказывает ему, с кем и где она встречается. А потом он плачет у меня на плече. — Она подошла ко мне и опять взяла мою руку. — А вы вернетесь?
— Конечно, вернусь!
— Буду очень рада, — ответила Грета Лихт и прижала мою руку к своей груди.
На лестничной площадке я снял темные очки и тщательно завернул палку в бумагу. На улице Хаттингерштрассе я поймал такси и направился на вокзал. Здесь я опять переоделся, положил в чемодан очки и палку и опять сдал его в камеру хранения.
На главпочтамте я отправил письмо Бруммеру. Часы показывали 17.45. Я поехал к следственной тюрьме. Десять минут седьмого появился маленький доктор Цорн:
— У нас здесь дел минимум на два часа. Отправляйтесь домой.
Тогда мне в голову еще не пришла мысль, что и другим людям тоже нужно алиби.
— Спокойной ночи, доктор, — сказал я и поехал в сторону Рейна.
У ворот парка виллы стояла женщина. Свет фар скользнул по ней, и мое сердце яростно застучало. Я остановился. Нина Бруммер едва переводила дыхание:
— Слава богу, я жду вас уже целую вечность!
— Что-то случилось?
— Микки…
— Что с ней? — спросил я, оцепенев.
— Нам надо к Ромбергам. Микки пропала.
12
С Рейна накатывался туман, воздух был сырой, а небо темным. Я ехал медленно, и деревья на Цецилиеналлее поодиночке выплывали из темноты, освещенные фарами машины. Нина начала рассказывать:
— Ромберг позвонил Миле. У малышки школа заканчивается в час. В три родители начали ее разыскивать. Моя бедная Мила! Она так разволновалась, что была вынуждена прилечь. Сейчас у нее врач.
Я потянул руль налево, и машина почти беззвучно поехала в западном направлении вдоль парковой аллеи.
— Роберт…
— Да?
— А мой… муж может иметь к этому какое-то отношение?
Я кивнул:
— Ты помнишь тот день, когда вернулась из клиники? Вот тогда-то Ромберг и сделал ту фотографию, на которой все мы. Именно за ней и гоняется твой муж.
— А почему?
— Потому что подружка господина Швертфегера выпрыгнула из окна… Это была та девушка, которая врезалась в мой «Мерседес», и Микки все это видела. Микки даже заполнила ее имя — Хильде Лутц. Этой фотографией и показаниями Микки Ромберг может доказать взаимосвязь между Лутц, твоим мужем и господином Швертфегером.
— И ты полагаешь, что он… что он хочет шантажировать Ромберга жизнью его ребенка?
— Я знаю это.
Она прижала руки к вискам и застонала:
— Ты виноват в этом… ты виноват… это ты привез ему документы!
Я нажала на тормоз. Нину качнуло вперед. Она ударилась лбом о стекло и тихо вскрикнула. Я пытался ее подхватить, но она уже выскользнула из машины. Я пошел за ней в сторону новостройки, где жили Ромберги. На лифте мы поднялись на четвертый этаж. Нина позвонила. За дверью послышались шаги, и она распахнулась настежь. На пороге стояла Карла Ромберг — бледная, со сбившимися на лоб волосами. Она была без очков. Полные слез карие глаза покраснели. За ее спиной я увидел пустую постель Микки и на ней пеструю кучу разных игрушечных зверей, кошек и обезьян, мартышек и собак.
Фрау Ромберг смотрела на нас и молчала. Одну руку она прижала ко рту.